По осколкам разбитого зеркала - Евгения Михайлова

Дело подвернулось – проще не бывает. Можно сказать, меня облагодетельствовали, предложив защищать идеального молодого человека со склонностью помогать слабым и беззащитным, за что он и страдает. Если совсем честно, то мне выбирать не из чего. Я – Лилия Зенина, начинающий адвокат, которого знают только как дочь Аркадия Зенина. Вот папа – величина, его добыть все за честь считают. А меня вообще замечают лишь для того, чтобы оказать любезность папе.

– Лиля, можешь даже не сомневаться и особо не вникать, – сказал один друг нашей семьи, Петр Юрский. – Там все чисто – без задоринки. Парень – репортер приличной, умеренной программы на радио, из хорошей семьи, женат, два ребенка. Волонтер каких-то благотворительных фондов. Помогает парализованным, пострадавшим, спасает животных, короче, известен в своих кругах. Ну публика у нас обозленная, одичавшая, многих такая деятельность раздражает. В данном случае Виктор Санин помогал знакомой девушке с травмой позвоночника. Она живет в однокомнатной квартире на первом этаже девятиэтажного дома на Преображенке. Он там что-то оборудовал, улучшал, привозил ей лекарства и продукты. На него налетел сумасшедший пенсионер с палкой. Мальчик его оттолкнул, защищаясь. Дед неудачно упал, стукнулся башкой. Ну, и судится, требует реального срока. Подняли шум на весь мир благодаря известности Санина. Кликуши поливают его грязью. Короче, есть давление на суд. Будет нужен совет – обращайся.

– Сколько лет мальчику? – спросила я.

– Лет тридцать пять, по нынешним временам – дитя, – нежно улыбнулся дядя Петя.

– А что с головой потерпевшего?

– Да фигня какая-то. На сутяжничество сил хватает.

Это исключено, чтобы я отказалась от такого сладкого дела. В мозгу мелькнули фрагменты душераздирающей речи о тернистом пути гуманного человека, преодолевающего злобу и агрессию. Удачные фразы рождались сами собой. Да и отказать дяде Пете – это нужно с ума сойти. Тем более я была уверена в том, что он читал дело. А это гарантия качества и поддержка в любом затруднении.

Ну, вы поняли. Я сначала согласилась, подписала договор с крупным, общительным и действительно обаятельным парнем. Только глаза у него какие-то прилипающие и как будто маслом намазанные. Видимо, так и выражается бесконечная доброта. А потом, на досуге, почитала дело. Времени у меня было достаточно. Других дел не имелось.

Начала я с медицинских документов потерпевшего – ветерана труда Ильи Григорьевича Кисина. Ах ты ж, идиотка, сразу сказала я себе. Конечно, все это нужно проверить, поискать возможность симуляции или знакомых врачей. Но пока факты зафиксированы на бланках с печатью. Несколько гематом в затылочной части, синяки на шее, совпадающие с количеством и размером пальцев обвиняемого, сотрясение мозга, да еще след от удара в живот ногой. Обследование последствий продолжается. То есть идеальный мальчик с ручищами, ножищами и бицепсами, которые я видела, тупо колотил старика об стену. Конечно, аффект, праведный гнев, неизвестно, какая опасность была в лице этого Кисина для беспомощной, неходячей девушки, которую опекает Санин. Да, кто сказал, что будет легко. Дядя Петя сказал. А теперь исключено, чтобы я пошла за советом к нему, об этом сразу узнает папа. Это не дай бог. Это самое страшное. Сразу представила себе папин любящий и тоскующий взгляд. Его слова, которые звучат в моей голове всегда, даже когда папа далеко.