По осколкам разбитого зеркала - Евгения Михайлова

Они приехали. Опираясь на руку Светланы, Маруся стойко допрыгала на одной ноге до входа в прекрасный особняк, потом по коридору до кабинета. Она осталась в одних чулках, так что лишнего шума никто не слышал. У Светы был час до первого ночного занятия в тренажерном зале с толстым и нудным политиком. Она переоделась сама в свой рабочий костюм – светлые брюки и майку. Затем помогла раздеться Марусе. В ванной девушка потянулась с облегчением под струей горячей воды и даже застонала от наслаждения. Темное сверкающее тело в прозрачных струях было совершенно нереальным зрелищем для обычной серой ночи средней полосы России.

– Какая ты… – произнесла Светлана. – Просто Багира.

– Да, меня так дразнят.

Светлана разложила свой диван, постелила свежее белье. Приготовила Марусе омлет с сыром, сварила кофе, добавила сливки. Подала ей уже в постель, когда насухо перевязала ногу.

– Обслужу тебя, как графиню. Выпей еще одну таблетку и можешь развалиться по всему пространству дивана. У меня ночью нет времени для отдыха. В крайнем случае положу себе надувной матрас. А тебе нужно выспаться как следует. С утра попробую вызвать хирурга. А потом думай, как тебе выбираться из того, что натворила. Надеюсь, ты не собираешься меня впутывать и все это рассказывать.

– Не собираюсь, – послушно сказала Маруся. – А маме можно позвонить? Сказать, что я жива.

– Да, конечно. Я дам тебе свой телефон. Мне пора на занятие.

Светлана вернулась через пару часов, с трудом вырвавшись из паутины нудной и тошнотворной болтовни своего клиента, который ввел традицию – после занятия она обязана заходить в его номер и выпивать с ним по бокалу белого вина. Это было прелюдией к его словоизвержению. Ничего сверх того быть не могло. Это строго оговаривалось договором с владельцем центра и исключалось самим обликом Светланы. Высокая блондинка с очень светлыми, временами стальными глазами и крепко сжатыми губами, она без слов объясняла свои условия. Это или ни в коем случае, или возможно. Чаще первое, конечно.

В свой кабинет она вошла бесшумно, зажгла только бра над кухонным столиком, повернулась к дивану и наткнулась на горячий, влажный, отчаянный взгляд Маруси.

– Почему ты не спишь? Тебе больно?

– Нет. Не очень. Мне страшно. Я не хочу тебя впутывать, Света… Я просто не могу это держать в себе. У меня внутри все рвется и трясется.

Светлана молча сварила себе кофе, выпила, сидя спиной к Марусе. Затем подошла и села рядом с ней на диван.

– Рассказывай.

Какую печальную историю она узнала в ту ночь. Как росла и пробиралась по неприветливым дорогам шоколадная девочка Маруся, как становилась Багирой, чужой всем, кроме мамы, и осторожной, как зверь под прицелом. Как ей вдруг открылся мир удовольствий и развлечений. Как робко и с детской надеждой она подошла к его порогу – и сразу оказалась в западне. В ловушке для Багиры.

Маруся приехала в тот вечер на свидание к человеку по имени Артур. К тому, который показался ее подругам похожим на продавца газет. Так он сначала и выглядел, безликий и чистенький, с тихим голосом, ровными интонациями, как лектор по телевизору, у которого приглушен звук. Пригласил за стол. Они чинно выпили сначала по бокалу шампанского. Маруся ела только орешки. Артур вообще не ел. Но вскоре открыл бутылку водки и поставил перед собой. Потом встал и торжественно положил перед ней на стол пять стодолларовых бумажек. Ее поднял рывком со стула. Он не обнимал ее, не ласкал. Он сразу стал хватать за все места и грубо тащить. А когда она сказала, что еще девушка, Артур впал то ли в ярость, то ли в какой-то скотский экстаз…

– Не могу рассказать, что он со мной делал, – сказала Маруся. – Я уже тогда ничего не соображала.

Короче, она схватила со стола нож и воткнула его во что-то мягкое. Взяла у порога туфли, сумочку и бросилась бежать. На улице остановила первый же грузовик и просто попросила отвезти ее подальше от этого дома. Сказала, что ее там ограбили. Пожилой, безучастный водитель кивнул, довез ее до тихого места без большого движения и высадил. Сказал, что дальше ему ехать только по трассе.

– Ты кровь видела? – спросила Светлана.

– Я просто ни на что не смотрела.

– Он кричал?

– Он вопил!

– Без слов, стон, как от боли?

– Да. Но, кажется, я слышала слова «черномазая тварь».

– Только это и обнадеживает в твоем рассказе. Перед смертью вроде бы не до того. Хотя я не специалист. Делаем так. Даю тебе еще и снотворное. А сама поищу в криминальной хронике что-то типа «найден труп с ножом в животе». В каком месте Москвы квартира?

– У метро «Академическая».

– Хорошо. Она съемная, как тебе показалось?

– Да. Семья там точно не живет.

Гугл выдал Светлане множество ответов. Ни один не подошел. Что, впрочем, ни о чем не говорило. Артур мог лежать в этой съемной квартире не один день и даже не одну неделю. Если его кто-то и ищет, то не как Артура. Какой-нибудь Спиридон Скипидарович, продавец газет. Впрочем, пятьсот баксов на проститутку нашел. По всему, полный псих. Если бы Света знала подружек Маруси, дала бы им совет: на пушечный выстрел обходите таких тихих, правильных и незаметных, если они по интернету ищут «экзотических женщин». Так и выглядят закомплексованные личности с маниакальными идеями. Света оставила свое бесперспективное занятие и пошла в бассейн. Там сейчас будет плавать, ощущая себя русалкой, депутатша в сто двадцать килограммов весу. На рассвете еще пробежка по саду с владелицей ресторана.

Утром Света позвонила хирургу Петру Ивановичу и в своей просьбе напирала на то, что это она столкнула машиной девушку с дороги. Та поскользнулась и сломала лодыжку.

– Спасайте меня, дорогой. Если отвезу ее в больницу, прощай, права. И вообще это дело и суд. Я, конечно, компенсирую вам.

– Глупости, – буркнул Петр Иванович. – Сейчас приеду. Сделаю в лучшем виде. Она у нас побежит на двоих к чертям собачьим.

Светлана сама ассистировала Петру Ивановичу в его маленькой операционной. Потом отвела Марусю в свой кабинет, уложила. Приготовила ей еду на день, оставила один из своих телефонов и поехала домой, пообещав вернуться к вечеру. Маруся зевнула и уютно свернулась, как в берлоге. Это убежище казалось ей таким надежным. И она верила теперь только Светлане, как раньше маме, а потом веселым подругам из первого подъезда.

А сама Светлана была в растерянности и тревоге. Незаконно держать в своем кабинете чужого человека. Дать этому человеку рассказать совершенно криминальную историю. Кормить, поить, лечить, никому не сообщая, не делая ни одного движения, чтобы ситуация стала хотя бы объяснимой. Это все совершенно не ее стиль. Она не умеет и, главное, не хочет ни лгать, ни что-то скрывать. Ей в принципе не нужны чужие проблемы, она и со своими обычно справляется как можно быстрее и решительнее, потому что ненавидит сбои в ритме жизни, дорожит душевным покоем. Да, конечно. Вечером она посмотрит на состояние Маруси и, если все будет относительно нормально, отвезет ее домой. И все. И забудет.