Девочка из провинции - Алла Холод

– Борис Георгиевич, я же с тобой не спорю, я же не говорю тебе, что ты не прав. Ты прав! Стопудово прав! Но что мы можем сделать? Есть ситуации, в которых мы не принимаем самостоятельные решения, эти ситуации выходят на другой уровень, мы можем только думать, как выйти с минимальными потерями. Все! Больше ничего.

Гость Бориса Георгиевича, все тот же человек без лица, появлялся в их доме уже не в первый раз. Последнее время он зачастил. И разговоры с дядей вел бурные, отнюдь не задушевные.

Катя пригласила дядю и его гостя за стол, где уже стоял дымящийся кофейник, чашки, молочник и блюдо с сырными гренками.

Передвигалась она как во сне. Она ни о чем не думала, ни на что не реагировала. Получив от «акулы» приглашение, на которое уже почти ответил согласием, Димочка ни словом не обмолвился об этом Кате. И тут три варианта: либо он не воспринял приглашение всерьез, потому и не обсуждает его вслух, не желая попусту вызывать Катину ревность. Либо – что куда хуже – он размышляет, но не считает нужным с ней советоваться. Либо самое плохое: он решился и объявит ей о своем решение прямо перед отъездом. А дальше все ясно: у него начнется движение, о котором он так мечтает, мерзкая тетка охмурит его радужными перспективами, непременно затащит в постель, и ее Димочка, ее нежный мальчик для Кати перестанет существовать.

А Катя останется один на один со своим горем, с разбитым сердцем, одинокая и никому не нужная. И все жертвы, которые она принесла, окажутся напрасными. Она плакала, пила успокоительные таблетки, антидепрессанты, но ничто не помогало.

Когда предаваться мыслям о глубоком мраке, который ее ждет, было уже невыносимо, Катя от нечего делать и чтобы хоть немного отвлечься, стала тупо подслушивать дядины разговоры.

– Тебя все равно уберут, Борис, как бы ты ни сопротивлялся, – говорил гость, – даже если не смогут по закону, придумают реорганизацию какую-нибудь. Решение принято наверху, ты с этим ничего не сможешь сделать.

– Уроды! Грязные ублюдки! – заключил Борис. – Все распродали и все не нажрутся, все им мало. Ты представляешь, сколько сил я вложил в это предприятие?

– Ну, кому как не мне знать, Георгич, – развел руками его собеседник. – Ты, можно сказать, из полной жопы его вытащил.

– Именно что из жопы! – взревел Борис. – Именно! Я пришел, когда там были долги в десятки миллионов, десятки! Предприятие было в предбанкротном состоянии, коллектив распадался, подвижной состав вообще ничего из себя не представлял! Сколько я сделал! Мы же вышли из долгов, сохранили коллектив, купили новые троллейбусы, причем только половину за бюджетный счет, остальные-то на наши деньги! На деньги предприятия! И теперь, когда все наладилось и заработало, приходят какие-то денежные мальчики, которым нужно все отдать, а самому идти в задницу? Ты считаешь, это нормально? И я не должен сопротивляться?

– Борис, – подняв кверху руку, как бы прося слова, начал гость, – ты же все видишь: водоканал отдали в концессию, на электросеть посадили своего москвича. Теплосети тоже готовятся отдать, это вопрос месяца. Ты же не мальчик, чтобы я тебе это все объяснял. Взять хотя бы центральный рынок… Как организовали общественное мнение, а? Все телевидение, всю прессу подняли. И антисанитария там, и аварийная ситуация, закрыть срочно на реконструкцию, а то все рухнет!

– Да у нас целые кварталы аварийных домов! – рычал Борис. – Там людям реально крыши на голову рушатся, и никто их не переселяет!

– Ну так на этом украсть-то нечего, – саркастически заметил гость. – Потому и не расселяют. Зато я знаю, что на рынок специально крыс запустили, а потом санитарных врачей привезли, это стопроцентная информация. Директор им помогал-помогал в расчете на будущее, а его пинком под зад. А не захотел сам уходить, так еще и дело уголовное возбудили. Может, там и есть, за что, не знаю. Только если бы он уступил, то никакого дела не было бы. Подобрали бы ему другую какую-то должность, да и все. А рынок, между тем, уже акционировали и продали. Вот и все дела. То же самое будет и с тобой, вот чего я боюсь.

– Хрена! – рявкнул Борис. – Я ни копейки не украл!

– Тебе же хуже, – печально заметил гость. – Тогда могут решить и более радикально.

– Да ладно тебе. Еще скажи, что из-за этой херни убить могут. В наше время… Из-за муниципального предприятия… Не смешно.

– Не из-за предприятия, а из-за большого бизнеса, которым являются городские перевозки. Из-за больших людей, которые приходят в этот бизнес. Из-за больших денег, в конце концов. Будешь мешать – тебя как-то устранят. Не одним способом, так другим. Ты мой товарищ, Борис, поэтому я с тобой разговариваю. Встанет этот вопрос на Думе… ну что бы реорганизовать предприятие или еще что-то, и я проголосую. А что делать? Мне есть что терять, и я не хочу оказаться изгоем в своем регионе. Я хочу и дальше быть депутатом и заниматься бизнесом. Я не хочу на помойку. И ты подумай, может, стоит поторговаться…