Шакал и волки - Владимир Колычев

– Давай сходим в ресторан, потом отправимся на квартиру. Но не в эту, съемную, а в ту, которая на Воздвиженке...

– Так она ж занята.

– Вот когда она освободится, тогда и поедем. Честное слово, я буду умницей...

До сих пор Шнур не особо вникал в механизм продажи квартир. Но сейчас он сам лично взялся за это дело. И чтобы наука была, и чтобы ускорить процесс. Хотелось поскорее оказаться в постели с Инкой.

Он лично наблюдал, как Денис меняет фотографию в паспорте покойника и переводит его на себя. Сам был у нотариуса, смотрел, как по этому паспорту оформляются генеральные доверенности на Инку. Документы на квартиру уже у них на руках. А тут и покупатель нарисовался.

Мужик готов был отвалить бабки в любое время. Но сначала он хотел осмотреть хату. А там квартиранты. Поэтому на Воздвиженку Шнур отправился вместе с Дятлом и Товарняком. Он не рассчитывал на легкую победу. Думал, что квартиранты взбрыкнут. Но те даже не возмутились. Инка показала им свою доверенность, сказала, что квартира продается. Квартиранты закивали, получили обратно свои бабки и через два денька по-тихому слиняли.

Шнур был доволен. Завтра квартира будет продана, они получат деньги. Это завтра, а сегодня у него стрелка с Инкой.

Она тоже не тянула вола. При полном параде отправилась с ним в кабак. Шнур не скупился. Шампанское, икра, королевские креветки, в общем, все чин чинарем. Затем они отправились на Воздвиженку.

Хата у лохмэна была хоть куда. Он сам делал ремонт, и надо сказать, вышло у него неплохо. Мебель, правда, старая. И кровать скрипучая... Но как она скрипела, когда Шнур подминал под себя Инку. Это была музыка, симфония «Трах до самых до мажор». Дирижерская палочка действовала безотказно...

– Не плохо, – измотанная и обессиленная, Инка лежала на спине и жадно курила.

– С тобой вообще по кайфу, – не остался он в долгу. – Станок у тебя классный.

– Чего?

– Ну, в смысле, клево с тобой. Это надо бы повторить...

– Пожалуйста, у нас вся ночь впереди.

– Одной ночи мало. Надо, чтобы всегда.

– Ты хочешь, чтобы мы жили вместе?

Да, кажется, именно этого он и хотел.

– Хочу, – кивнул Шнур. – И ваще, нам завсегда нужно быть вместе. Бизнес-то у нас общий, да...

Инка ответила не сразу.

– Бизнес общий, – после минутного молчания подтвердила она. – И жить нам нужно вместе. Только сначала надо бы наш договор пересмотреть. Чтобы все по-честному было...

– Какой договор?

– Негласный договор. О долевом участии... Основную работу делаю я, а получаю тридцать пять процентов. А ты забираешь шестьдесят пять...

Вообще-то она права. Основная работа за ней. И Шнур рад был бы отстегивать ей больший процент. Но математика суровая наука. Нельзя повышать ее долю, не урезая свою. А обделять себя Шнур не хотел...

– Сколько ты хочешь? – спросил он.

– Пятьдесят на пятьдесят... Кстати, это справедливо. С тобой три человека, со мной три человека. Тебе своих кормить надо, мне своих...

– Вообще-то я и без тебя знаю, что такое справедливость. Но ладно, пусть будет по-твоему, будем делить навар пополам...

– Начиная с завтрашнего дня?

– Как скажешь, – недобро усмехнулся Шнур.

Квартира на Воздвиженке была продана за двести восемьдесят тысяч долларов. Сто сорок штук причиталась ему, а вторая половина должна была обломиться Инне.

Но все досталось ему одному. Ведь деньги нужны только живым. А Инна благополучно перешла в разряд покойников. Ее тело вывезли на стройку под Серпуховом и залили бетоном.

Шнур легко простил ее за то, что она два месяца строила из себя целку, а из него делала дурака. Даже измену бы ей простил. А вот жадность... Жадный жадного не разумеет. Поэтому Инны больше нет.

Перед тем как умереть, она дала ему обещание стать его женой, не важно, что гражданской. По сути, она его жена. И он имеет полное право на ее наследство. Он прибрал к рукам ее деньги, ее знания, ее команду.

Жизнь продолжалась, дело двигалось. Теперь на Шнура работало шесть человек. Своя фирма, свой офис. И потенциальные жертвы, приток которых с каждым днем только увеличивался. Кровавый конвейер наращивал обороты.