Шакал и волки - Владимир Колычев

Еще совсем недавно Матвей рассказывал всем сказки о красивой жизни. Мол, поднимет он дело с нефтью, большие бабки в общак пойдут. Вот когда его пацаны заживут. И что из этого всего вышло?

Нежданно-негаданно вынырнул из небытия Тимур Беспашный, поставил всех на уши. Деловары, с которыми мутил Матвей, скопытились. А за ними утяжелился на девять свинцовых грамм и сам бригадир.

На его похоронах была куча народу. Все знали, кто его положил. Но что-то никто не метал икру, не взвывал о святой мести. Причина проста как два пальца под струей – никто не хочет связываться с белокаменскими.

И Ромчик тоже не хочет с ними связываться. Но деваться-то некуда. Братва подняла его не для того, чтобы он разбазаривал нажитое Матвеем. А белокаменские наглеют, требуют отдать им «Аврору». Что делать?

Для начала Ромчик обратился к своему коронованному покровителю. Снежень вор бывалый, он подскажет, как за Матвея предъявить.

– А за что Матвея завалили? – первым делом спросил вор.

Вопрос, что называется, в глаз.

– Так вы ж сами знаете, Евгений Ильич. Он же за «Еврос» подписался...

– Зачем подписался? Чтобы «Большую нефть» свалить? А кто за «Большой нефтью» стоит, а?.. То-то же... Знаю я Беспашного. Безбашенный, в натуре. Его трогать нельзя. Он без ответки не останется... Короче, нарвался твой Матвей. Белокаменские его по понятиям сделали...

По идее, Снежень должен был взывать к мести. Но, видно, не все законники мертво стоят за воровскую идею, если перед сильными гнутся.

– А что, был разбор? Кто его на понятия ставил, Тимур, да? А кто он такой, чтобы рамсы разводить? Он что, коронованный?

– Не коронованный. Но ведь и Матвей твой не черной масти...

– Так что, Тимуру и предъявить нельзя?

– Почему нельзя? Можно. Он же Матвея сделал. А за это ты вправе с него спросить...

– А вы? Вы можете с него за Матвея спросить?.. Матвей же вашим человеком был. И в общак всегда сполна отстегивал...

– Не всегда и не сполна, – покачал головой Снежень.

– Так я не понял, вам что, не в масть за Матвея ответку давать?..

Вор ответил не сразу. Сначала смерил Ромчика недовольным взглядом. Поморщил в раздумье лоб.

– Ну почему же, – медленно, с расстановкой начал он. – Я могу подписаться за Матвея. Могу Тимуру предъявить... А толк? Тимур не шпана. Он хоть и не коронованный, но стоит сильно...

– Короче, ему ваши предъявы до одного места, да? – ухмыльнулся Ромчик.

– Ты базар фильтруй! – взвился Снежень. – Я – вор. И мои предъявы не могут быть до одного места... Короче, еще один выверт в том же духе, я тебе пасть порву!

Вор был грозен в своем гневе. Но Ромчик хвост не поджал. Больше шума, чем дела. Пока Снежень чует в Ромчике слабину, он будет давить на него. И на Тимура он мог бы наехать. Но Тимур – величина. За ним громкие дела и реальная сила. Снежень не дурак, чтобы соваться в его дела. Без башки можно остаться... А с Ромчиком чего церемониться? Он же даже не Матвей.

Грубость вора зажгла фитиль, но Ромчик нашел в себе силу и мудрость, чтобы затушить его, не допустить взрыва. Снежень – фуфло, но ему об этом пока не нужно знать. Ромчик сейчас у власти, под ним конкретная команда, свои заповедные угодья, деньги. Лучшей стартовой площадки для стремительного взлета не придумать. Он резко пойдет вверх, поднимется на высоту Тимура Беспашного. И тогда можно будет конкретно опустить Снеженя. Он пошлет его на три буквы, и пусть вор сосет лапу. Больше в его воровской общак со стола матвеевской братвы не обломится ни цента. Но это все будет потом, а сейчас надо примеряться к обстановке.

– Ты меня понял, молодой? – спросил Снежень.

– Понял, – кивнул Ромчик.

– То-то же... – расправил плечи вор.

Крутизну свою почувствовал. Лучше бы он на Тимуре себя проверял...

– Белокаменские на «Аврору» наехали, – сказал Ромчик. – Назад требуют...

– А разве «Аврора» им раньше принадлежала?

– Так это, они ж бабки в нее вкладывали... Да вы же в курсах, Евгений Ильич?

– В курсах. Сам этот рамс разводил...

– Ну вот, вы ж тогда белокаменских припустили. И сейчас можете припустить...

– Могу, – вяло кивнул вор. – Кто конкретно на тебя наехал?

– Качан.

– Разговор с ним уже был?

– Нет, мы пока только на стрелу забились.

– Вот на стреле ему и скажи, что надо бы вопрос через воров утрясти...

Что-то не очень уверенно говорит Снежень. Сомневается... Что ж, пусть сомневается. И Ромчик будет сомневаться. Но когда придет его час, он будет действовать наверняка – сильно и жестко.

На следующий день он встретился с Качаном. Никаких пустырей, запущенных стройплощадок. Чисто деловая встреча в цивильном ресторане. Большой зал, поделенный пополам. На одной стороне отбойщики Ромчика, на другой – Качана. Они сами в центре зала, за столиком. Жратву не подают – это не в тему.

– Жаль Матвея, хороший пацан был, – сказал Качан.

В его голосе не было фальши, взгляд предельно серьезный. Ромчик удивленно посмотрел на него. Быть такого не может, чтобы Качан так хорошо и при этом искренне отзывался о его покойном бригадире.

– Был, – с особым нажимом на это слово усмехнулся Ромчик.

– Ты думаешь, что мы его сделали?

– Давай не будем городить огород, – поморщился Ромчик. – Все знают, кто Матвея сделал. И не надо мне тут парить мозги... Короче, какие-то проблемы?

Качану явно не понравилась его напористая тирада. Он весь подобрался, лицо окаменело, взгляд налился кровью. Не человек, а источник высоковольтной угрозы. Ромчику стало не по себе. Но он сумел взять себя в руки, в зародыше задавил начинающийся мандраж.

– Проблемы, – мрачно изрек Качан. – У тебя, брат, проблемы... «Аврору» придется сдать.