Иероглиф зла - Марина Серова

Стоит ли говорить, что остаток ночи мы с Маргаритой провели без сна? Сэнсэй был вынужден вернуться к гостям и продолжить чайную церемонию, несмотря на жуткое письмо, которое он перевел. Я не уставала поражаться его выдержке и спокойствию – наверно, если б подобное послание получил кто-то другой, вряд ли он так легко смог бы вернуться к своим обязанностям. А может, чайная церемония служила для Кузьмина возможностью отвлечься от тревожных мыслей и догадок. Сэнсэй не имел ни малейшего представления о том, кто мог настолько его ненавидеть, чтобы так изощренно подталкивать к самоубийству. Я решила следить за Кузьминым как можно внимательнее и ни при каких обстоятельствах не оставлять его без присмотра. Кто знает, что творится в душе этого человека? Вдруг он решит, что все неприятности с его учениками происходят по его вине, и единственное, что он может сделать – это покончить жизнь самоубийством? Конечно, Кузьмин – не юный недотепа-романтик, который легко подвергается чужому влиянию, но опять-таки я не была уверена наверняка, что у него настолько крепкие нервы и железный рассудок.

В конце концов и сэнсэй, и Маргарита сдались и отправились по палаткам. Александр осторожно поднял Марико-сан на руки и отнес ее спать в палатку к Наоко – вряд ли он имел столько дерзости, чтоб положить японку в свою, наверно, до официального бракосочетания он не позволит себе никаких вольностей. Гости фестиваля поблагодарили Кузьмина и ушли к себе, японцы тоже отправились спать. Я незаметно прокралась к своему вчерашнему посту и уселась рядом с палаткой сэнсэя. Спать мне совершенно не хотелось – голова просто разрывалась от предположений, догадок, гипотез. Я представляла себе по очереди всех жителей «Японского квартала» в качестве подозреваемых, но ни у кого из студентов сэнсэя не имелось достойного мотива. Наверно, завтра буду всех допрашивать, чтобы выяснить, кто все-таки преступник…

К счастью, эта ночь прошла спокойно, без происшествий. За исключением того, что к утру я основательно замерзла и мечтала выпить что-нибудь горячее, пусть даже и отвратительный японский чай. Вчера было намного теплее, а к воскресенью, похоже, погода обещала испортиться. Не хватало еще дождя для полного счастья…

Первым, как и предыдущим утром, проснулся сэнсэй, однако не сам – его разбудил телефонный звонок. Близилось шесть утра, когда я услышала из палатки Кузьмина бодрую мелодию мобильника. Я быстро отошла к походной кухне, сделав вид, что собираюсь вскипятить воду. До меня донесся немного сонный, но уже бодрый голос сэнсэя.

– Да, Жанна… Вы хотите раньше провести закрытие? Ладно, понял вас, хорошо…

Разговор закончился, и чуть позже Кузьмин вылез из палатки и направился ко мне.

– Доброе утро, Женя-сан! – поздоровался он с улыбкой. – Вы, я смотрю, ранняя пташка! Так мало спите? У вас в палатке не холодно?

– Нет, все прекрасно! – заверила его я. – Привыкла просыпаться рано утром, мне не нужно много времени на сон.

– Кто рано встает, тот больше успевает! – заметил сэнсэй. – Я тоже давно еще приучил себя меньше спать, чтоб успеть насладиться жизнью, ведь она, как ни крути, слишком коротка… Ладно, оставим всю эту философию, нынче прохладно. Думаю, неплохо выпить по чашечке чая?

– Да, я уже поставила воду! – я кивнула на котелок над газовой горелкой. – Скоро, думаю, закипит… Ой, надо же, кто-то кофе оставил…