Карма несказанных слов - Евгения Горская

– С закрытой, – засмеялась Люся. – Только бабы у него вежливые и, уходя, с начальством попрощались. В кабинет заглянули.

Посидев еще немного с подругой, Лена вернулась к себе. Сотрудницы уже ушли, Лена заварила чай, посмотрела в интернете новости, отвернулась от компьютера и стала глядеть в окно на небо. На небе не было ничего интересного, даже облаков.

Нонна не писала своего последнего письма, и уповать можно только на то, что Дмитрий Михайлович тоже это понимает.

Зазвонил телефон, Лена ответила тетке.

– Ленуся, – неуверенно проговорила Елизавета Александровна, – звонил Дима, просил взять на память картины из их старой квартиры. Нина Ивановна сегодня в Москве, мы с ней чай пьем. Здесь, на проспекте Мира. Может, приедешь? Не забыла, где они живут? Жили.

– Приеду, – решила Лена. – Сережа меня заберет, и мы приедем. Подождите нас.

Вскоре приехал Сергей. До проспекта Мира они доехали быстро, даже на Садовом кольце не было пробок, и вскоре они удачно поставили машину прямо у подъезда украшенного помпезной советской лепниной дома.

– Леночка? – удивилась выходящая из подъезда пожилая женщина.

– Здравствуйте, Мария Федоровна, – остановилась Лена.

– Не забыла старуху? Вчера-то я к вам с Лизой подходить не стала, около вас и без меня много народу толклось…

На похоронах Лена почти не замечала скорбно молчащих людей, почему-то все просила у Нонны прощения. Народу в небольшой церкви собралось много, но перед Дмитрием Михайловичем, тетей Лизой и Леной никто не становился, и Нонну, засыпанную цветами, им было видно хорошо. Они так и стояли отдельной группкой, даже Нина Ивановна держалась чуть поодаль, да Ира стояла за спиной Дмитрия Михайловича.

А народу на похоронах действительно было много. Все-таки хоронили заместителя генерального директора большого института.

– Как же давно я тебя не видела! Лет десять, наверное?

– Давно. – Лена и правда не приходила к Лучинским лет десять.

– Ты не изменилась совсем. Только худенькая очень. А это что же, жених твой? – Женщина, улыбнувшись, взглянула на Курганова.

– Жених, – ответил за Лену Сергей.

– Вот ведь горе какое… Не знаю, как Дима переживет, смотреть на него страшно, – говорила между тем соседка. – Просил меня цветы поливать, а я отказалась: не хочу ключи брать, не дай бог, пропадет что-нибудь из квартиры. Теперь вот переживаю…

– Напрасно. Я бы тоже не хотела иметь ключи от их квартиры.

– В том-то и дело, что у них ценностей много, а мне лишней нервотрепки не надо, своей хватает. – Женщина тяжело вздохнула. – Хоть бы Дима сам сюда переехал, а то поселится бог знает кто, наркоманы какие-нибудь, никакого покоя не будет.

Лена покивала.

– Лучше Нонны соседки не будет. – Мария Федоровна заплакала, достала из сумки платочек, аккуратно промокнула глаза и кивнула на машину Сергея. – Ваша?

– Да.

– Мы хотим шлагбаум установить, а то у нас не двор, а бесплатная стоянка.

– Правильно, – кивнула Лена.

– Я, конечно, понимаю, что парковаться людям негде, но и нас понять можно. Скоро машин будет больше, чем людей. У меня знакомая выходила недавно из аптеки, тут рядом, так на ее глазах идиот какой-то чуть на тротуар не въехал. Машину бросил и помчался куда-то. Рядом иномарка стояла, красная, красивая, так он на ней зеркало разбил и не заметил. А это ведь такая плохая примета, зеркало разбить. Жалко, хозяйка с ним связываться не стала, подошла, посмотрела и уехала. А надо было хотя бы деньги с него взять, – в сердцах заметила Мария Федоровна.

– Хозяйка молодая? – зачем-то спросила Лена.

– Так знакомая моих лет, для нас все молодые, – улыбнулась соседка и вздохнула. – Я когда про разбитое зеркало услышала, мне так тревожно стало, хоть меня это и не касалось. Мы здесь во дворе на лавочке в тот вечер долго сидели. Переживала за чужую девушку, а ночью Нонны не стало…

Нина Ивановна и тетя ждали их за накрытым столом.

– Дима так и живет на даче. Каждый день в Москву на работу мотается, а супруга – ни-ни. Даже не позвонила ни разу, – рассказывала Нина Ивановна. – Я уж думаю, может, Ноннина смерть ему на мерзавку эту глаза открыла. Выгнал бы ее наконец, неужели нормальных женщин мало, и красивых, и умных…

– В первый раз наблюдаю, чтобы в горе муж сбегал от жены, – заметила Елизавета Александровна.

– Значит, такая жена, от которой сбежать только и остается.

Лена выбралась из-за стола, прошла в комнату, служившую Нонне кабинетом. На столе валялась беспроводная мышь, а самого ноутбука не было. Не было и зарядного устройства.

Ноутбук Нонна купила месяца два назад. Они тогда столкнулись с Леной в столовой, и замдиректора пожаловалась, что у нее полетел домашний комп.

– Позови кого-нибудь из наших, – посоветовала Лена. – Они хотя бы данные восстановят.

– Не люблю никого просить, – отказалась Нонна. – Тем более подчиненных. А данные у меня все на флешках.

Через день Нонне привезли на работу новенький ноутбук, и она на нем показывала Лене фотографии из своего последнего отпуска.

Не было не только ноутбука, не осталось ни одной флешки.

– Нина Ивановна! – крикнула Лена. – Ноннин ноутбук Дима взял?

– Не знаю, – появилась в дверях та. – Спросить у него?

– Не надо. Это я так просто…

– Наверное, он. Больше некому. Тебе ее компьютер нужен?

– Нет. Сама не знаю, почему спросила.

Лена выбрала на память скромный деревенский пейзаж: конец лета, пожухлая трава, покосившийся забор и грустные золотые шары. Елизавета Александровна – полуразрушенную церковь, едва видную из-за кустов распустившейся сирени.