Завтрак палача - Андрей Бинев

Все началось, когда мужья, узнав о столь обидной и неожиданной измене, почти одновременно выставили их за дверь, и обе женщины вынуждены были задуматься о том, о чем раньше за них думали их благоверные, — о средствах к существованию. А о них думать приходится так же, как о жизни вообще.

Джулия имела небольшой домик в окрестностях Лондона, в модном райончике Notting Hill. В 1999 году голливудская кинокомпания вместе с англичанами сняла там фильм с Джулией Робертс в главной роли. С тех пор этот район стал привлекать снобов и гламурных девиц. Стоимость домов взлетела вверх так, словно под каждым из них закопан клад пирата Моргана.

Джулия унаследовала дом в Notting Hill, рядом с Portobello Market[12], задолго до того, как продюсерам пришла в голову мысль создать тут свой шедевр. Она посмеивалась, что Джулия Робертс снялась в фильме лишь потому, что знала о своей толстой тезке, владеющей здесь домом и магазинчиком курительных принадлежностей и табака. Магазинчик, скорее даже лавка, достался ей от покойного дядьки по линии отца — от мистера Генри Кроу, бездетного и тяжелобольного человека, имевшего в жизни лишь две горячие страсти, окончательно его сгубившие, — курение трубок и торговлю.

Раньше Джулия жила с мужем в Hampstead[13], рядом с кладбищем, на котором когда-то, в стародавние времена, упокоился величайший фантазер планеты Карл Маркс. Дом и магазинчик покойного мистера Кроу в Notting Hill они сдавали датчанам, которые уже давно прижились в Лондоне и теперь вели оживленную торговлю недорогим табаком и трубками. Аренда приносила семье Джулии неплохой годовой доход, хотя за магазин семья получала не фиксированную плату, а всего лишь 15 % от прибыли датчан.

После решения Джулии и Кейт основать общий семейный очаг Джулия отказала датчанам и даже перекупила у них за немалые деньги (ее личные последние накопления) бизнес со всеми их запасами табака, трубок и всевозможным сопутствующим товаром. К прилавку встала Кейт, а финансовыми расчетами и улаживаниями неприятностей с налоговыми органами занималась, на правах главы новой семьи, Джулия.

Они решили переехать сюда и заняться семейной торговлей, когда побывали на зажигательном местном августовском карнавале.

Я знаю, что такое карнавал, потому что бразильянец по отцу. Когда жил в Бразилии, не пропускал ни одного ежегодного карнавала и даже тосковал по нему во время изнурительной работы в сумасшедшем доме в Нью-Джерси, в США, у моего полубезумного родственника. Но тогда я не мог вернуться в Бразилию по известным причинам.

Все, кто когда-либо посещал наши карнавалы, клянутся, что всю оставшуюся жизнь проведут именно здесь. Это же я слышал от эмоционально несдержанных туристов в Венеции. Но карнавалы заканчиваются, ветер разметает по улицам мусор, а в памяти остаются бессонные ночи, пропавшие кошельки, расквашенные носы, а у кого-то еще и венерические болезни.

Но в Notting Hill дело обстоит не так. Это же Англия! Тут все начинается вовремя, проходит по расписанию и заканчивается так же в положенный срок, как и началось. Потом жди последнего воскресенья следующего августа.

Кейт и Джулия, получив сдержанный заряд бодрости на очередном таком карнавале, окончательно решили порвать с семьями и переехать сюда. Но торговля не пошла. То ли датчане, переехавшие на соседнюю улочку и оставившие Джулии не лучший свой товар, переманили покупателей, то ли ни Джулия, ни Кейт торговать в розницу не были приучены, то ли им было вообще наплевать на чадящих капризных джентльменов.

Джулия не сумела уговорить налогового инспектора отсрочить выплаты налогов хотя бы на полгода, а банк, в котором еще старыми хозяевами, оказывается, был в обход всех законов заложен магазин, не считал возможным пересмотреть условия заклада. Магазин отлетел банку, который тут же сделал в нем свое малюсенькое отделение, а налоговый инспектор навалил на плечи двух женщин непомерный долг.

Перспектива бесконечных, изнурительных и страшно дорогих судов с банком, с датчанами, с местными занудами из администрации была настолько туманной, что не хотелось не только начинать весь этот тоскливый процесс, но даже и думать о нем.

Обращаться к своим бывшим семьям ни Кейт, ни Джулия не желали из гордости. За душой у них больше не было ни пенни.

Дело чуть было не дошло до долговой тюрьмы. Джулия шутила, что это единственный для нее способ наконец похудеть, а Кейт заливалась слезами и жалась к ней под сдобный бочок по ночам. Так и засыпали лишь под утро — одна всхлипывая, а другая печально улыбаясь в серую муть лондонского рассвета.