Ранние дела Пуаро - Агата Кристи

— Это вполне в духе Сэди. Конечно оставайтесь, мосье Пуаро,я очень вам благодарен за то, что вы согласились приехать, но.., чему быть,того не миновать. Путь грешника тяжел. Мы, Лемесюрье, знаем — ни одному из насне избежать проклятия.

Пуаро упомянул о надрезанном плюще, но это не произвело наХуго должного впечатления.

— Скорее всего, неосмотрительность садовника. Да, конечно,без ножа не обошлось, но им управляло роковое предопределение. Боюсь, мосьеПуаро, это невозможно отсрочить надолго.

Пуаро внимательно посмотрел на него.

— Почему вы так говорите?

— Потому что я и сам обречен. Я был у врача в прошлом году.У меня неизлечимая болезнь, мой конец близок, но прежде чем умру я, будет взятРональд. Наследником станет Джеральд.

— А если что-то случится и со вторым сыном?

— С ним ничего не случится, ему ничто не угрожает.

— А все-таки?

— Следующим наследником является мой кузен Роджер.

Тут разговор был прерван, поскольку в комнату вошел высокийстройный мужчина с курчавыми каштановыми, с легкой рыжиной, волосами. В рукахон держал пачку бумаг.

— Делами займемся позже, Гардинер, — произнес ХугоЛемесюрье. Потом пояснил:

— Мой секретарь, мистер Гардинер.

Секретарь поклонился, произнес несколько соответствующихмоменту почтительных слов и удалился. Несмотря на приятную внешность, было внем что-то отталкивающее. Спустя некоторое время, когда мы прогуливались повеликолепному старинному парку, я поделился этим своим впечатлением с Пуаро. Кмоему несказанному удивлению, он согласился:

— Да-да, Гастингс. Вы правы. Мне он тоже не понравился,слишком уж слащав. Такие умеют хорошо устраиваться. А вот и дети!

Мадам Лемесюрье и оба ее сына направлялись в нашу сторону:младший, темноволосый, был похож на мать, у старшего были золотисто-каштановыелоконы. На наше приветствие юные джентльмены ответили по-взрослому крепкимрукопожатием, и вскоре Пуаро совершенно их покорил. А немного погодя к нашейкомпании присоединилась мисс Сондерс, особа крайне скромная и неприметная.

Несколько дней мы предавались блаженному безделью, что немешало нам держаться настороже. Но все вроде бы было тихо-мирно. Мальчикиблагоденствовали, и ничто не предвещало какой-либо опасности. На четвертый деньпосле нашего прибытия приехал погостить майор Роджер Лемесюрье. Он почти неизменился: такой же беззаботный и жизнерадостный, с тем же легким отношением клюбым перипетиям. Было очевидно, что он любимец обоих мальчиков, которыеотреагировали на его появление восторженными воплями и тут же потащили в садиграть в «индейцев». Стараясь не привлекать к себе внимания, Пуаро последовалза ними.

На следующий день все, в том числе и мальчики, былиприглашены на чай к леди Клэйгейт, чей дом находился по соседству с поместьемЛемесюрье. Мадам Лемесюрье предложила нам с Пуаро присоединиться, но, когда тотзаявил, что предпочел бы остаться дома, она, похоже, почувствовала облегчение.

Как только все удалились, Пуаро принялся за работу. Сейчасон очень напоминал терьера: не осталось ни одного угла, который бы он неосмотрел. И все это он проделал таким образом, что его действия не привлеклиничьего внимания. Однако это не дало каких-либо результатов.

Затем мы вместе с мисс Сондерс, которая не была в числеприглашенных, сидели на террасе и пили чай.

— Мальчики так обрадовались, что она их пригласила, — вялопробормотала она. — Надеюсь, что они будут хорошо себя вести, не будут топтатьклумбы и не подойдут слишком близко к пчелам…

Пуаро застыл с чашкой в руках. Сейчас он очень походил начеловека, только что увидевшего привидение.

— Пчелы? — громко переспросил он.

— Да, мосье Пуаро, пчелы. Целых три улья. Леди Клэйгейточень гордится своими пчелами…

— Пчелы! — снова вскрикнул Пуаро. Он вскочил из-за стола и,обхватив голову руками, принялся лихорадочно ходить взад и вперед по террасе. Яникак не мог понять, почему одно лишь упоминание о пчелах привело его в такоеотчаяние.

Заслышав шум подъехавшей машины, мы с Пуаро поспешили ккрыльцу.

— Рональда укусила пчела, — возбужденно отрапортовалДжеральд.

— Ничего страшного, — произнесла мадам Лемесюрье. — Мынатерли это место нашатырным спиртом, и оно даже не опухло.

— Позволь-ка мне посмотреть, дружище, — попросил Пуаро. —Где оно, это место?

— Вот здесь, на шее, — с важным видом произнес Рональд. —Мне почти не больно. Папа сказал: «Не двигайся, на тебя пчела села». Я даже нешевельнулся, и он снял пчелу, но она все-таки успела меня ужалить. Больно небыло — как укол булавкой, и я не плакал, я ведь уже не маленький, в следующемгоду пойду в школу.

Пуаро внимательно осмотрел шею ребенка. Отойдя, он взял меняза руку и прошептал:

— Сегодня.., сегодня, дружище, нам придется немногопотрудиться! Но никому ни слова!

Он отказался что-либо объяснять, и весь вечер меня одолевалолюбопытство. Пуаро рано удалился к себе, и я последовал за ним. Когда мыподнимались наверх, он взял меня под руку и сказал:

— Не раздевайтесь. Через некоторое время потушите в своейкомнате свет и присоединяйтесь ко мне. Я буду вас ждать здесь, на лестнице.

Я выполнил все, как мне было велено, и, спускаясь, увиделуже поджидавшего меня Пуаро. Жестом он приказал молчать, и мы тихо пробрались вто крыло дома, где жили дети. У Рональда была своя комнатка. Мы на цыпочкахвошли в нее и расположились в самом темном углу. Дыхание ребенка было глубокими спокойным.

— Кажется, он крепко спит, — прошептал я. Пуаро кивнул идобавил:

— Усыплен.

— Зачем?

— Чтобы не вскрикнул, когда…

— Когда что? — спросил я, поскольку Пуаро, замявшись, незакончил фразу.

— Когда ему будут делать инъекцию, mon ami. Тш-ш, давайтепомолчим, хотя я полагаю, что примерно в течение часа еще ничего не произойдет.

Пуаро, однако, ошибся. Не прошло и десяти минут, как дверьбесшумно открылась, и кто-то вошел в комнату. Я слышал только его частоедыхание. Затем он направился к кровати. Послышался слабый щелчок, и светэлектрического фонарика осветил спящего ребенка. Мы не смогли рассмотретьчеловека, остававшегося в темноте. Он положил фонарик на пол, левой рукойкоснулся шеи мальчика, а правой поднес шприц…