Любовь и смерть в толпе - Наталья Андреева

Крестница встретила ее восторженным визгом. Сама же хозяйка, открыв Любе дверь, вяло сказала «привет», прошла в большую комнату и без сил опустилась на диван:

— Уф-ф-ф! — и Люська начала обмахиваться взятым со стола глянцевым журналом. — Только-только из магазина приехала! Устала как собака! Ноги гудят! а завтра запись!

Люба не всегда ее понимала: лучшая подруга и за продуктами ходила в туфлях на шпильке! Надо было видеть, как она гордо вышагивает с двумя тяжеленными сумками в руках и в обуви, в которой принято ходить в театр, на премьеры, либо на приемы самого высокого ранга! Но высокий каблук был Люськиной слабостью, она бы и на эшафот пошла в лаковых туфельках, гордо вскинув голову. и ни разу бы не споткнулась!

— а где Сережа? — спросила Люба, присев на диван рядом с подругой.

— На работе. Скоро уж придет. У него сегодня короткий день. Скорей бы!

— Соскучилась? — сочувственно спросила Люба.

— Люлю хочу на него спихнуть! Мне ж работать надо! Видеосъемку отсмотреть! — Апельсинчик, как всегда, говорила на повышенных тонах, почти кричала. — А Петька, как назло, умотал. Говорит, к другу, заниматься. Знаю я, как Они занимаются! Опять в футбол гоняет!

— Может, я помогу?

— Уложи Люлю спать. Она просит книжку почитать, а мне еще надо сумки разобрать и обед приготовить.

— Хорошо, — кивнула Люба.

— Мне тебя сам Бог послал! — обрадовалась Люська и кинулась на кухню, тут же забыв про гудящие ноги.

Люлю пришлось укладывать долго. Люба успела прочитать так много сказок, что голос начал садиться, прежде чем девочка закрыла глаза. Когда она вышла на кухню, Апельсинчик шепотом сказала:

— Заканчиваю.

И сунула в холодильник блюдо с котлетами, которые успела за это время налепить. Люба вновь поразилась энтузиазму подруги. Люська, например, стряпала домашние пельмени, прокручивала мясо для фарша, и это в то время, когда полки магазинов ломятся от полуфабрикатов! Но Люська была упряма:

— Меня так учили. Первое дело — мужика накормить, а потом уж с него спрашивать.

— Твой Сережа и магазинные пельмени охотно слопает. А то я его не знаю!

— Э нет, не скажи. Если он не будет понимать разницу между домашним и общепитовским питанием, значит, и души его здесь не будет. Дом не только там, где жена и дети. Где тебя уважают и готовы ради тебя на маленький подвиг. К примеру, лепить домашние пельмени.

— Люсенька, ты философ.

— А то! Ну вот, — Люська с удовлетворением оглядела чистенькую кухню. — Долг выполнен. Теперь пойдем в гостиную, поболтаем. Ты сегодня ездила к К.?

— Да, — кивнула Люба. — Со Стасом.

— А я к М.!

— Когда же ты успела?

— Вчера! Мы с ней теперь почти подружки! Пойдем посплетничаем. Есть хочешь?

— Спасибо, я на диете. Позже.

— Все худеешь, — осуждающе сказала Люська. -А смысл?

— Хочу в отпуск, — Люба первой направилась в гостиную. — Неудобно в таком виде на пляж.

— А куда поедешь? — спросила Люська, плюхнувшись на диван. Глаза ее загорелись. — За границу, да?

— Я пока не знаю. Просто хочу куда-нибудь. Далеко.

— Эх, я бы с тобой поехала, да у меня работа и спиногрызы! Разве вырвешься? Везет тебе, — с завистью сказала подруга. — Ты — женщина свободная.

Люба грустно улыбнулась. И поспешила сменить тему:

— Ну, расскажи мне, что там у М.?

— Представляешь, я нашла фотографа! — оживилась Люська.

— Да что ты?!

— Да! Это оказалось не так сложно! Я же тебе рассказывала. Люди, к которым я пошла, дали адрес тех, у которых они купили квартиру. Те, в свою очередь, тоже вошли в мое положение. И дали адрес своих продавцов. Так, по цепочке, я и добралась до Лебедева.

— Молодец, — кивнула Люба.

— Подробности опущу. В общем, у меня на руках теперь его адрес! — с гордостью сказала Люська.

— И что?

— Да вот и я думаю: а что теперь? Заявиться к нему? Тряхануть как следует?

— Он может от всего отказаться. Шантажистов берут с поличным. Дают им меченые купюры, а потом задерживают.