Фиалки под снегом - Ольга Баскова

– Ребята, можем порадоваться, – через полчаса Петя вбежал в кабинет Киселева с листком в руке. – Приморские коллеги сделали почти невозможное. Они отыскали санаторий, в котором отдыхали наши друзья Перепелюшкин, Чебаров и Ладожский, все под своими фамилиями.

– Как им это удалось? – поинтересовался Скворцов.

– Ну, можно сказать, началась полоса везения, – пояснил Прохоров. – Во-первых, санаторий, на наше счастье, еще функционирует. Одна пожилая работница, которую чудом не уволили, опознала их по фотографии. Вообще у бабушки феноменальная память, может, поэтому она и не на пенсии, – лейтенант щелкнул пальцами. – Так вот она утверждает, что они общались еще с одним мужчиной.

– Интересно! – проговорил Константин. – Кто же он?

– Коллеги предъявили ей старый альбом Перепелюшкина, – сказал приятель. – Снимка четвертого там она не нашла, и это ее очень удивило. Мужчины отдыхали в этом санатории не год и не два и всегда были вчетвером. Странно, почему они ни разу не снялись вместе.

– Еще задача с очередным неизвестным, – с досадой промолвил Скворцов. – И нет никакой зацепки?

– Кое-какая есть, – заметил друг. – Старушка вспомнила, что четвертый приятель то ли жил, то ли работал в Якутии. Во всяком случае, имеет к ней какое-то отношение, так как она часто слышала это слово.

– Это и понятно, если иметь в виду похищение алмазов в Якутии, – кивнул Павел.

– Я на досуге просмотрел дела Чебарова, Ладожского и Перепелюшкина и вот что выяснил. Ладожский часто ездил в командировку в Якутск. Жаль, не у кого спрашивать, сам ли он просился туда или его направляли от завода. Перепелюшкин тоже навещал Якутск, якобы читал лекции в институте. Так, по крайней мере, он объяснял свои дальние поездки жене и друзьям. Судя по всему, и Чебаров не отставал от них.

– Итак, что мы имеем, – Скворцов поудобнее устроился на стуле. – Четверо мужчин знакомятся в приморском санатории. Между ними завязывается дружба. Но почему-то друзья не запечатлелись вчетвером.

– А может, запечатлелись, – предположил Павел. – Да только по какой-то причине снимки этого четвертого были уничтожены.

– Считаешь, нашел убийцу? – спросил приятель, однако Киселев продолжал размышлять:

– Если я прав, около пятидесяти лет назад между мужчинами что-то произошло. Они перестали общаться.

– Если остановиться на версии, что тот, четвертый, – убийца, то произошло что-то очень серьезное, – вставил Константин. – И брошенный приятель стал мстить.

– Случайно ли на зажигалке оказались отпечатки некоего Соболева? – Киселев почесал макушку. – Слушайте, а может, он и есть тот четвертый? – Майор вскочил со стула. – Петя, срочно связывайся с Костиковым и высылай ему фотографию Соболева. Пусть предъявит ее той старейшей работнице санатория. Чует мое сердце, это он и есть.

– Уже бегу, – не успели полицейские опомниться, как Прохоров вылетел из кабинета.

Чутье не подвело Павла. Четвертым приятелем действительно оказался Соболев. Павел перезвонил Дронову, сообщил последние новости, и Иван примчался в отдел, захватив по дороге Катю.

– Значит, история Ивана имеет к нашему делу самое прямое отношение, – провозгласил Киселев. – Выходит, сообщники Соболева – это Чебаров, Перепелюшкин и Ладожский.

– Они познакомились в санатории, подружились, именно в санатории, а не в ресторане, – подхватил Скворцов. – И думаю, они сделали это не просто так, иначе не стали бы избегать общих снимков с Соболевым. Возможно, жена Григория болела давно, и он обсуждал эту тему с персоналом. Скорее всего, о причине, которая заставила его участвовать в ограблении, Григорий не соврал.

– Соболев единственный из преступников был привлечен к ответственности и отсидел от звонка до звонка, – принял эстафету Павел. – Еще за решеткой он узнал, что его подельники и пальцем не пошевелили, чтобы спасти его жену. А ведь ради нее он и пошел на ограбление.

– И Григорий пригрозил разоблачением, – вставил Скворцов. – Только ему быстро заткнули рот. Думаю, угрожали расправиться с детьми, жившими с бабушкой.

– Через десять лет Соболев вышел и отыскал бывших приятелей, – продолжил Киселев. – Они поняли: он представляет для них реальную угрозу. Наверняка Соболев при желании мог доказать, что троица – его подельники. А они уже вовсю использовали ценности и не желали разоблачения.

– И тогда его заманили на охоту и подстроили несчастный случай, – Дронов постучал ручкой по столу. – Правда, этот несчастный случай шит белыми нитками. Любой следователь насторожился бы и попробовал раскрутить это дело. Однако наши коллеги проглотили то, что им подсунули, и не ковырялись: ведь погиб, по их мнению, урка.

– А так были близки к раскрытию преступления, – кивнул Павел. – Вот как бывает в жизни.

– И кто же неизвестный мститель? – подала голос Катя, до сих пор сидевшая молча. – Мститель, который отыскал Перепелюшкина, потом сына Ладожского и, наконец, Чебарова и свел с ними счеты. Мститель, который всеми своими действиями подчеркивал важность такой улики, как охотничье ружье.

– А вот этого мы еще не знаем, – признался Константин.

– Обычно мстят близкие люди, – Павел повернулся к Скворцову. – Нужно узнать все о семье этого Соболева. У него были дети. Они уже взрослые и, возможно, кто-нибудь из них решил поквитаться за отца. Катюша, – он состроил плаксивую гримасу, – поможешь, если что?

Зорина удивленно посмотрела на него:

– Что я должна буду сделать?

– Понимаешь, – пояснил майор, – если его дети причастны ко всем событиям, мы или наши коллеги из других городов только спугнем их. Нужно постараться обставить все культурно. Посмотришь, что можно сделать?

Журналистка поняла, куда он клонит.

– Придется подумать, как взять у них интервью, – сказала она. – Да, тут есть над чем поразмыслить.

– Я в тебе не ошибался, – улыбнулся ей Киселев.

Дронов согласно кивнул:

– Это здорово придумано.

Зорина взглянула на Петю:

– Многое будет зависеть от того, что нароет наш молодой друг.

– Вот именно, – Скворцов похлопал его по плечу. – И я бы на твоем месте не расслаблялся, а бежал собирать информацию.

Петя поднял глаза к потолку:

– Господи, убереги меня от этих рабовладельцев.

Когда за лейтенантом захлопнулась дверь, Киселев обратился к гостям:

– Если вы не торопитесь, предлагаю подождать с часок. Наш Прохоров умеет быстро работать.

– Прекрасная мысль, – Иван потер ладони. – А не попить ли нам чаю?