Когда любовь соперница у смерти - Владимир Колычев

Ветра не было, пыли тоже, и я рискнул снять противогаз. Я чувствовал, как пылают мои щеки, но точно не знал от чего: то ли от возмущения, то ли от жара, возникшего под резиновой маской, а может, и от того, и от другого.

– А чего вам так весело? – стараясь сохранять самообладание, спросил я.

Мужчина явно не входил в число тех личностей, которые сразу, одним только своим видом подспудно внушают уважение. Вихры на большой ушастой голове, несуразный каплевидный нос, нависающий над щетинистыми усами, сам узкоплечий, но с выпуклым брюшком, и стоял он как-то неосновательно, как будто в штанах у него было мокро. Таким типам, как правило, приходится напрягаться, чтобы вызвать уважение к своей персоне. И еще у них явные проблемы с женами, под каблуком у которых они находятся. Вернее, проблемы есть, а тяжести как таковой нет, потому что все лежит на женских плечах.

И, как мне казалось, смеялся этот подкаблучник только потому, что мой вид развеселил его жену, симпатичную, хотя и заметно привядшую женщину лет сорока. Но в отличие от своего мужа она не потешалась надо мной, а скорее иронично умилялась. Зато мужчина водевильно хватался за животик.

– Вы хоть знаете, где находитесь?

– Знаем, – подавив обидную улыбку, кивнула женщина.

И посмотрела на мужа так, что рвавшийся у того наружу смешок застрял в горле. Пора под юбку, дружок.

– Километров через десять будет Чаган.

– И вы об этом так спокойно говорите? – удивленно спросил я. – Может, вы не знаете, что Чаган отнесен к зоне чрезвычайно опасного риска?

– Отнесен? Нет, он как стоял здесь, так и стоит. Это нас отнесло далеко-далеко. Вот, по родным местам решили проехаться.

– Прогуляться, – снисходительно добавил я. – Ваша беспечность меня просто поражает.

– Чем она вас поражает?

Я не стал отвечать на встречный вопрос и задал свой.

– Что с машиной?

– Ничего. Бензин закончился, – сконфуженно пожал плечами мужчина.

Он уже не высмеивал меня, но и беззаботное выражение не сошло с его лица.

– Всего-то? Впереди мертвый город, опасность, а у вас всего-то бензин закончился.

– Какая опасность? Нет никакой опасности. Ну, не рассчитали немного, датчик подвел, показывает половину бака, когда тот пустой…

– Сказал бы я, где и что пусто… Есть у меня бензин, до Семипалатинска хватит, а там заправитесь.

– Зачем до Семипалатинска, и в Чагане заправка есть.

– Была. Когда-то была. А сейчас там мертвый город…

– Не город, а городок. Военный городок.

– А что, есть разница?

– Да, городок мертвый, там никто не живет. А есть еще поселок Чаган, раньше он Комсомольским назывался, там люди, школа, администрация своя, акимат. Там жить можно. И живут…

– А радиация?

– Нет там никакой радиации, – мотнул головой мужчина. – Ну, может, и есть, но совсем немного. И здесь не страшно, а вы защиту надели, противогаз.

– И что? – пристыженно, но с апломбом посмотрел я на него.

Он все больше и больше не нравился мне. Но вместе с тем я осознавал, что дело не в нем, а во мне. Я опростоволосился, а не он, вернее, обрезинился.

– Да нет, ничего.

– И зачем вы в Чаган едете?

– Отдыхать, – как о чем-то естественном сказала женщина.

– Шутите?

– Ну, какие уж тут шутки! Мы в прошлом году здесь были, за справками приезжали, тут ребята из Новосибирска были, и семипалатинские приезжали, все наши чаганцы. Они сюда каждый год почти ездят, собираемся, кто откуда. Речка, рыбалка, уха…

– Рыбалка? Лещи, наверное, размером с акулу?

– Да нет, нормальные лещи. Акулы у нас в Атом-Куле водятся.

– Где?

– Атомное озеро на Чаганке. Это речка так называется. Там в шестьдесят пятом году озеро построили. Большое и очень глубокое. Утром не было, а вечером появилось. Программа «мирный атом», шарахнуло, говорят, так, что окна в домах повылетали.

– Что шарахнуло?

– Ну, как что, атомная бомба! – удивляясь моей несообразительности, протянула женщина.

– Сто семьдесят килотонн, девять Хиросим в одном флаконе, – пояснил мужчина. – К исходу первых суток уровень гамма-излучения составлял тридцать рентген в час, через десять дней упал до одного рентгена, а сейчас там две-три тысячи микрорентген, это в сто раз выше естественного фона. Вы, наверное, туда в вашем костюме направляетесь?

– Нет, не туда.

– А куда, если не секрет? Или секрет? Может, вы из какой-то секретной лаборатории? – Мужчина откровенно потешался надо мной.

– Да нет, просто езжу здесь, бензин развожу… Знаете ли, бестолковых автолюбителей нынче много развелось. А у вас, кстати, с бензином как?

– Да мы-то как раз и есть бестолковые автомобилисты, – с юмором отнеслась к моему вопросу женщина.

И весело, с колючкой посмотрела на своего мужа.

«Эх, ты, шляпа!» – читалось в ее глазах. Что ж, счет ничейный – «один-один».

– А если серьезно, куда вы направляетесь? – спросила она.

Я мог бы сказать, что мне нужна справка о льготах. Но дело в том, что я имел дело с бывшими жителями Чагана, людьми, как нетрудно было догадаться, весьма осведомленными. И они наверняка прижмут меня к стенке, если начнут бомбардировать мою легенду своими вопросами. Где служил мой отец? В каком полку? А где, в каком доме жил? И так далее и тому подобное. А я и без того уже попал впросак, и повторения этого мне совсем не хотелось.

– Встреча у меня с одним человеком. На Иртыше. У него моторный катер, он на нем подойдет, а я вот на машине… А костюм я так, для рыбалки взял…

– А зачем вы встречаетесь? – спросил мужчина.

– Как тебя зовут, дружище?

– Эдуард Сергеевич.

– Ты, Эдик, уже не молод. А знать много хочешь. Еще больше состариться хочешь?

– Да вы не обижайтесь на него, – увещевающе посмотрела на меня женщина. И невольно поежилась. – Все-таки неспокойно здесь. Радиация, может, и не очень, но вот люди разные сюда ездят.

– И дурные люди попадаются? – Я заинтригованно посмотрел на нее.

– Ну, всякие бывают.

– За меня не переживайте, я из милиции. Капитан Петрович, это фамилия такая. Можно просто Иван. Можно, потому что я в отпуске.

– А вам, капитан Петрович, в костюме не жарко? – спросил Эдик.

– Да жарковато будет, – не мог не признать я. И взглядом показал на свою машину. – Там в багажнике канистра.

Пока Эдик заправлял свою «десятку», я снял костюм, причем без всяких правил, когда нельзя касаться голыми руками наружных поверхностей защиты. Снял, свернул и сунул в багажник. Радиоактивные осадки на меня не сыпались – внешняя дезактивация не требовалась. А вот внутренняя, пожалуй, не помешала бы.