Дерзкая овечка, или Как охмурить своего босса - Полина Раевская

– Что у вас с Сергеем? – выдохнула Миронова очередную порцию алкогольных паров.

Фу! Как скучно, неинтересно и банально! Сговорились они все, что ли? А я-то уж на занимательную беседу настроилась.

– А вам какое дело? – Каков вопрос, таков ответ. Пусть не обижается. Но Ираида все же обиделась.

– Вот зачем вы так? – выпятила она губу. – Я же к вам со всей душой. Как женщина к женщине. Предостеречь хочу.

Что-то много у них тут благодетелей – каждый своим долгом считает предупредить неразумную барышню, потерявшую голову от неземной любви к начальнику.

– Спасибо, конечно, но я как-нибудь сама разберусь с перипетиями личной жизни. Хорошо?

– Не хорошо! – Взгляд Мироновой неожиданно сделался злым и колючим. – Ты чего о себе вообразила, а? Без году неделя в компании, а уже ведешь себя как хозяйка. Всюду свой нос суешь, что-то вынюхиваешь, выглядываешь. Кто ты такая, а? Что тебе нужно, а?

Я с удивлением уставилась на собеседницу, пытаясь понять, что на нее нашло. И тут меня осенило! Да это же ревность! Банальная бабья ревность. Похоже, Петров тот еще сердцеед. Сначала Ангелина, теперь Ираида. И все они почему-то решили, что между нами с шефом что-то есть.

Помня о том, чем закончилась предыдущая встреча с влюбленной в Петрова женщиной, я на всякий случай отодвинулась на край скамьи и приготовилась ретироваться бегством при малейших признаках опасности – о том, чтобы вступить в схватку с соперницей, и речи не шло: мои боевые навыки, несмотря на приобретенный опыт, по-прежнему на нулевом уровне.

– Послушайте, Ираида Семеновна, – мне стоило немалых усилий сдержаться и не послать собеседницу в дальний пеший поход за грибами и ягодами, – можете спать спокойно. У нас с шефом исключительно рабочие отношения.

– Да, да, заливай больше, – усмехнулась Миронова и неожиданно икнула. – И именно поэтому вы сегодня приехали вместе. Угу, угу, у нас же Петров – тот еще добродетель: всегда секретарш лично подвозит. Держи карман шире!

Я пожала плечами, мол, дело ваше, думайте что хотите.

– Не-е-ет, – проговорила Ираида, – тут что-то не так. Я же вижу! Все вижу!

– Очень рада, что у вас такое прекрасное зрение, но мое, видимо, значительно хуже, так как пока ничего такого я не разглядела. Ровным счетом ни-че-го. – Последнее слово я произнесла по слогам, надеясь хоть так донести его смысл до собеседницы.

Разговор утомил меня с самого начала. Стоило мне понять, о чем пойдет речь, как я тут же утратила к нему всякий интерес и сейчас мучительно искала повод закончить беседу.

Не найдя способа сделать это вежливо, я резко поднялась, давая понять, что считаю разговор оконченным, и, отвернувшись, зашагала по аллее куда глаза глядят, не обращая внимания на грозные окрики Мироновой, приказывающей мне вернуться.

Завернув за угол, я наткнулась на Хоруженко, который, укрывшись от посторонних глаз и ушей, вел оживленный разговор по телефону. Не желая встречаться с ним тет-а-тет (мне и утренней беседы хватило), я резко затормозила на пятках и нырнула обратно, стремясь скорее покинуть «опасное место». Сделать это не успела, так как чутким ухом уловила кусочек фразы, заставившей меня изменить намерения и обратиться в слух.

– Нет, баба Глаша, я не отказываюсь выполнять свои обязательства! – шипел Олег, явно прикрывая трубку рукой. Напрасная предосторожность: судя по всему, парня переполняли эмоции, поэтому говорить тихо он был просто не в состоянии. – Нет, я все сделаю как надо! Да, как обычно! Но вам нужно подождать – мне кажется, Стершин начал что-то подозревать… Нет… Да… И в этом есть и ваша вина тоже… Зачем светиться со своими отпусками?.. Значит, плохо предусмотрели… Вот только не надо…

Что именно «не надо», мне узнать не удалось. Увлекшись подслушиванием, я настолько вошла в раж, что забыла о предосторожности: стремясь не пропустить ни единого слова, я максимально вытянула шею, опершись на невесть зачем здесь находящийся оцинкованный таз. В какой-то момент ненадежная опора зашаталась и с диким грохотом, выдавшим меня с головой, рухнула на землю.

Хоруженко тут же прервал разговор и в два прыжка оказался рядом.

– Что ты тут делаешь? – недобрым тоном поинтересовался он, сощурив глаза.

– Э-э-э… – Я огляделась по сторонам в поисках подсказки и тут же придумала весьма достойный ответ на поставленный вопрос: – Да вот, попариться пришла, – И ткнула пальцем в вывеску «Баня» на доме, возле которого мы стояли. – Тазик хотела взять, – заявила на голубом глазу, подхватывая посудину, – да вот не удержала и уронила.

Мне показалось, что объяснение Олега удовлетворило. По крайней мере, из взгляда ушла настороженность, черты лица разгладились и смягчились. Кивнув, он произнес фразу, смысл которой стал мне ясен немного позднее:

– Хорошо. Только будь, пожалуйста, осторожнее!

Недоуменно пожав плечами, я, провожаемая пристальным взглядом парня, отправилась в деревянную избу.

И хотя в мои планы ранее не входило посещение парной, теперь не оставалось ничего другого, как, раздевшись донага (купальник благополучно покоился на дне дорожной сумки, располагавшейся, в свою очередь, в выделенном мне гостевом доме) и обернувшись лежавшим на полочке полотенцем, шагнуть в хорошо разогретое помещение.

Конечно, кроме меня, в жаркой парной никого не было – коллеги веселились на свежем воздухе, с наслаждением поглощая шашлык и горячительные напитки. Им и без того достаточно тепло. Но делать нечего – нужно провести здесь хотя бы несколько минут на случай, если Олег ожидает снаружи. Ни в коем случае он не должен догадаться о том, что я стала свидетельницей его странного разговора с бабой Глашей.

Интересно, что скрывает эта парочка? Не то чтобы меня это касалось – в конце концов, моей целью по-прежнему остается Петров, – но ведь любопытство не порок. Нужно непременно подумать об этом на досуге. Скорее бы домой – не терпится обсудить случившееся с Ольгой и Вовкой!

При воспоминании о верных друзьях мне тут же захотелось им позвонить. Пожалуй, я вполне достаточно пробыла в парилке, чтобы усыпить бдительность Олега. Кроме того, местный банщик потрудился на славу, разогрев помещение до рекордной температуры. Лично мне хватило и пяти минут, чтобы полностью лишиться всей имеющейся в организме жидкости.

Соскочив с деревянной лавки и в два шага оказавшись у выхода, я толкнула тяжелую дверь, предвкушая то удовольствие, с которым встречу поток свежего воздуха.

Случиться этому было не суждено – дверь оказалась заперта. Разумеется, снаружи.

Горячая волна паники прошла по моему телу. Пытаясь справиться с ней и обрести хотя бы намек на спокойствие, я начала глубоко дышать, чем лишь усугубила ситуацию. Почувствовав, как раскаленный воздух заполняет легкие, я попыталась задержать дыхание, рассчитывая, что так смогу продержаться дольше. Но и это решение не принесло облегчения. Да и можно ли вообще на него рассчитывать в подобных условиях?