Стенка на стенку - Евгений Сухов

* * *

В противоположном углу стоял еще один исторический экспонат — «железная дева»: на голове шляпа, чем-то напоминающая девичий кокошник, металлическое платье искусно собрано в складки. Сразу было видно, что «дева» попала сюда прямехонько из четырнадцатого века.

— Не правда ли, хороша баба? — спросил любитель антиквариата, поймав взгляд Филата. — Ты не представляешь, сколько пришлось отвалить за этот шедевр.

Прикупил в одном немецком музее. А как мы ее сюда волокли — морем из Гамбурга.

Знаешь, Филат, сколько веков прошло, а эта бабенка не растеряла своих добрых качеств. Вот смотри: тут подведены специальные рычаги. Достаточно дернуть за один, как наша баба распахивает для объятия свои ручонки. Дергаешь за другой — объятия захлопываются вместе с узником. Вот только ее ласки не так нежны, как хотелось бы, — смеясь, посетовал Красный. — Внутри-то у нее во-о та-акие шипы.

После одного такого укольчика на теле живого места не остается! Я вот думаю: до каких только чудачеств не додумывались эти средневековые палачи! А этот рычажок, знаешь для чего? — Красный показал пальцем на торчащий в стене крюк.

— Ну и для чего?

Филат все более мрачнел. Общество смотрящего на него начинало действовать угнетающе.

— А чтобы легче было хоронить, — бодро отозвался Красный.

— И как же это?

— Нажимаешь на рычаг — и пол под «железной бабой» проваливается. И покойничек оказывается на дне. — Красный нежно потрепал «железную бабу» по плечу. Истукан скрипнул, видно, понравилась хозяйская ласка. — Знаешь, чем хороша морская вода?

— Чем же? — усмехнулся Филат.

— В земле покойнички смердят, косточки от них остаются. В ментовке это называют уликами. А в воде — никаких улик. А потом морская водичка обладает еще одной важной особенностью. Растворяет кости не хуже соляной кислоты! Через месяц от трупа не остается и следа. — Красный обратился к «боцману». — Давай приводи их!

И вновь Филат подивился мгновенной перемене в смотрящем. Самодовольный бахвал исчез — и Красный превратился в холодного палача. Охотно верилось, что значительную часть своего времени Леха Краснов проводит на этой проржавленной барже, потому что обожает выкручивать плоскогубцами пальчики своим узникам.

— Сейчас, Леша, — равнодушно отозвался «боцман». Ждать пришлось недолго.

Сначала за переборкой по. слышалось металлическое звяканье, а потом в «комнату отдыха» ввели двух человек. На ногах у обоих были цепи; руки в деревянных колодках. — Что-то вы уныло глядите, гости дорогие! — опечалился Красный. — Такое впечатление, что вас несколько дней не кормили.

— Брось ломать комедию. Красный, — тихо пробурчал Филат. — Объясни, что за люди?

В дверях толпились охранники Красного, морячки, Пантелеич, у кого-то из-за плеча выглядывала голова Данилы. По лицам присутствующих Филат понял, что им уже наскучили чудачества смотрящего и они с нетерпением ожидали финального акта.

— Выйдите! — Под строгим взглядом Красного все попятились. — А ты останься, боцман, — Красный посмотрел на ветерана флота, — не мне же с них цепи снимать! — Когда дверь захлопнулась. Красный мгновенно стал тем человеком, которого Филат знал по сходнякам, серьезным и хладнокровным.

— Этих ребят мне сдал Перикл. Мы их ночью взяли. Похоже, они тебе готовились испортить песню.

— А что за ребята? — Филат посмотрел на пленников, которые побледнели смертельно только потому, что услышали имя Перикла Геркулеса.

— Этих пацанов несколько раз видели в конторе «Балторгфлота». У кабинета генерального директора сшивались. Уж не знаю, на что эти мудаки рассчитывали.

— Ты их допрашивал?

— Нет еще? — усмехнулся Красный. — Для начала мы просто провели с ними профилактическую беседу. А право первого допроса, — Красный мило улыбнулся, — как право первой брачной ночи, мы предоставляем барину. Так что прошу, Филат, приступай!