Орхидеи в крови - Елена Гордина

Женщины гораздо чаще мужчин склонны придумывать продолжения прерванных историй, несомненно, красивые и прекрасные продолжения, с любовью до гроба и жизнью в цветах. И конечно, ключевым здесь является магическое «если бы». Если бы мы тогда не расстались, то сейчас у нас все было бы хорошо. Если бы я тогда промолчала, то сейчас мы жили бы счастливо. Если бы не его мама, работа, характер, друзья, собака – и так до бесконечности…

Олеся не понимала, что с ней происходит. Последние годы она была абсолютно и совершенно уверена в своей любви к Павлу и считала, что, если бы не его родители, а в основном свекор, их семейная жизнь с Павликом напоминала бы сказку. Много лет эта версия оттачивалась, обрастала новыми подробностями и эмоциями, и вот они снова встретились!

Олеся сначала ужасно обрадовалась, у нее было такое ощущение, что к ней вернулась юность и нет больше ошибок, совершенных сгоряча, нет холодной и тусклой жизни, нет серого общения и тоски по прошлому. На этой волне пронеслось несколько дней, и Олеся с ужасом начала понимать, что совсем не Герман Степанович был виноват в их расставании. Согласитесь, понять такое спустя годы тоски по несправедливо отнятому любимому равносильно шоку. Олеся поняла, что, если мужчина хочет быть с женщиной, он с ней останется, несмотря ни на что. А если не хочет – то ищет любой предлог, чтобы расстаться. Олеся начала понимать, что она была обманута дважды. В первый раз – в юности, когда полностью доверилась Воронину, а второй раз – в зрелости, когда сама наложила на себя обет печали. А Павел, похоже, не особо печалился, и, хотя он сообщил Олесе, что приехал сюда исключительно ради нее, Олеся догадывалась, что мужчина врет. Причем врет нагло, рассчитывая на эту Олесину доверчивость. И все чаще и чаще Олеся ловила себя на мысли: «А нужен ли мне сейчас этот мужчина?» Олеся не понимала, что с ней происходит. И самое ужасное – она меньше всего думала сейчас о Федечке. Зато другой мужчина полностью завладел ее мыслями, и чем меньше она старалась о нем думать, тем больше думала.

Олеся никак не могла уснуть, и, повертевшись еще пару минут, она вылезла из домика, который делила с Татьяной, внезапно ставшей чрезвычайно милой и дружелюбной. Кажется, она навязывалась к Олесе в близкие подруги.

– Доброе утро. – Дмитрий стоял рядом и, улыбаясь, смотрел на восходящее солнце. – Тоже не спится?

– Типа того. – Олеся забрала волосы в хвост и повернулась к «гению». – Дима, вы не знаете, что Олег решил насчет экспедиции? Мы будем ее продолжать?

– А почему вы сами его не спросите? – ухмыльнулся «гений». – По-моему, вы с ним большие друзья, чем я.

– Вы ошибаетесь, – возразила Олеся. – Мы теперь почти не разговариваем.

– Я заметил. – Дмитрий сел прямо на землю. – После вашего сенсационного признания про бывшего мужа между вами, похоже, пробежала черная кошка. Слушайте, Олеся, – «гений» пододвинулся к ней поближе и перешел на шепот, – вам не кажется, что между Ворониным и Тихомировым давние счеты?

– Ерунда. – Олеся дернула плечом. – Они познакомились только здесь, Павел никогда не был связан с Тихомировыми, я это точно знаю.

– А давайте спросим у него самого? – Дмитрий кивнул в сторону соседнего домика, из которого вышел Воронин.

Павел, морщась и сплевывая под ноги, направился к реке, зачерпнул воды и с наслаждением умылся.

– Павел? – Дмитрий поднялся на ноги и махнул ему рукой. – Можно вас?

– Нельзя, – буркнул Воронин, затем развернулся и быстрым шагом направился в джунгли.

– По-моему, он сегодня не в себе, – Дмитрий растерянно развел руками, – как вы думаете?

– Дим, я о нем вообще не думаю, – сказала Олеся и медленно пошла вдоль берега, лениво пиная попадающиеся под ноги камешки.

Она обогнула огромный валун, обошла заросли папоротника и, раздвинув кусты, наткнулась на молодого тигра, лакающего воду. Она остолбенела и потеряла дар речи. Девушка не знала, как себя вести дальше: замереть на месте в надежде, что хищник ее не заметил, или броситься бежать со всех ног. Пока Олеся выбирала пути к спасению, тигренок напился и поднял морду. Их глаза встретились, и Олеся поняла, что сейчас произойдет. Она вздрогнула и хотела бежать.

– Стой и не двигайся. – Неожиданно раздавшийся властный голос напугал ее еще больше. – Он уйдет сам. – Тихомиров стоял рядом и дышал ей в ухо. – Не дергайся… так… теперь, не поворачиваясь к нему спиной, отойди назад… так…

Они вместе вышли из кустов, и Олег взял ее за руку:

– Подождем, он сейчас должен сам уйти.

– Откуда ты знаешь? – Олеся смотрела на мужчину и улыбалась.

– Этот тигр вроде как домашний. Он привык к людям, иначе он не гулял бы так близко от селений. А поворачиваться спиной к хищникам нельзя, так же как и смотреть им в глаза. Ты не знала?

– Знала. – Олеся не отнимала своей руки. – Но забыла.

– Порой такая забывчивость может стоить жизни. – Тихомиров сам выпустил ее ладошку. – Помни об этом.

Олеся помрачнела:

– Олег?

– Я пойду. – Тихомиров повернулся к ней спиной. – Кстати, – он обернулся, – экспедиция закончена, завтра мы летим домой.

– А как же орхидеи? – спросила Олеся чуть не плача. Внезапно она поняла, что Тихомиров никогда не простит ей связь с Ворониным.

– Мне очень жаль, – без тени жалости ответил Олег и, не поворачиваясь, бросил напоследок: – Я считаю, что дальше продолжать путешествие опасно.

– Для кого? – крикнула Олеся и побежала вслед за Тихомировым.

– Он боится за свою шкуру! – Воронин сидел на поваленном дереве и курил. – Я все слышал, эй, спонсор!