Смерть на кончике хвоста - Виктория Платова

Этому событию предшествовал целый ряд других событий.Во-первых, она позвонила на работу и взяла несколько дней за свой счет.Договориться со старшим менеджером Шуриком Зайцевым, еще помнившим ее вчерашнеефеерическое появление в конторе, оказалось плевым делом. Он с готовностьюсогласился предоставить Наталье пятидневный отпуск по семейным обстоятельствам,но поставил одно-единственное условие: ужин при свечах в одном из ресторановгорода. Ресторан выбирает Наталья.

Наталья дала клятвенное обещание поступить в распоряжениеШурика в ближайшее воскресенье.

Второе мероприятие оказалось не таким игривым, оно касалосьсведений Нинон об убийстве банкира Радзивилла. С самого утра Наталья засела зателевизор: смерть Радзивилла оказалась новостью не первой свежести, и ей былоуделено гораздо меньше внимания, чем всем остальным городским новостям. И всеже в одной из зазевавшихся и нерасторопных программ регионального телевиденияона отыскала сюжет, посвященный Герману Радзивиллу.

Нинон не солгала и даже не преувеличила — банкирадействительно убили. Тело его было найдено в багажнике собственной машины наулице Долгоозерной. Радзивилл был управляющим «Ирбисом» — одним из крупнейших истремительно развивающихся банков города. Он слыл известным меценатом,яхтсменом и почетным председателем городской ассоциации шахматистов-любителей.Его убийство повергло в шок всю финансовую элиту. А интенсивно ведущеесяследствие склонялось к версии, что убийство связано с профессиональнойдеятельностью банкира. Но не исключало и других мотивов. В том числе — бытовых.Гражданская панихида должна состояться в Доме приемов банка «Ирбис» в полденьдесятого февраля.

То есть сегодня.

А весь репортаж сопровождала фотография Германа Радзивилла.Точно такая же была вклеена в его заграничный паспорт, который лежал сейчас врюкзаке Дарьи Литвиновой. Никаких сомнений быть не может. В квартире № 48 поБольшому проспекту, 62/3, пахнет смертью.

Эта простая мысль совершенно лишила Наталью сил.

Она с трудом заставила себя выгулять изнывающую Туму,пробежалась к ближайшему ларьку «Союзпечать» и скупила все недельные обозрения.

Каждое уважающее себя издание посчитало своим долгомопубликовать комментарии к происшествию на Долгоозерной. В зависимости отнаправленности изданий комментарии варьировались от крохотной заметки в разделе«Криминал» до подвальных статей в жанре «журналистское расследование». Одна изделовых газет поместила досье на Радзивилла, в котором он предстал финансовымангелом с трансфертной трубой у губ и пачками ГКО вместо крыльев.

Только одно удивило Наталью — газетчики, не сговариваясь,стыдливо опускали момент обнаружения тела. Скрюченный в багажнике Радзивилл,должно быть, не слишком пленял их воображение. И ничего не было сказано опоездке во Францию. Но ведь она должна была состояться! Как авиабилетРадзивилла и его паспорт оказались в квартире Литвиновой? Самое простоепредположение — они были любовниками и собирались лететь в Париж вместе. Носамое простое не всегда является неверным. Тогда при чем здесь билет наМурманск?

А может быть, к смерти Радзивилла приложил руку Денис? И егопоездка в Москву была лишь прикрытием?

Но по зрелом размышлении Наталья эту мысль отвергла.Истерик, подобный Денису (а это явствует из его судорожных телефонных звонков),никогда бы не сунул тело в багажник — темперамент не тот. Может быть, он испособен убить. Но хладнокровно обставить убийство — это вряд ли…

И потом — где сама Дарья?

Мысль о Литвиновой выгнала Наталью из дому. И привела ее кДому приемов «Ирбиса» на Карповке.

Все пространство перед внушительным — из камня и стекла —зданием было заставлено дорогими иномарками. И Наталья втайне порадовалась, чтошикарная литвиновская дубленка и такой же шикарный платок вкупе с шикарнымисапогами дают ей право безнаказанного участия в этой великосветской панихиде.Без всяких колебаний она прикрылась литвиновскими же черными стодолларовымиочками и затесалась в толпу роскошно одетых мужчин и таких же роскошных женщин.И прошла в зал.

…Гроб с телом покойного стоял на возвышении в центре зала.Он утопал в цветах и венках, и в скорбящих родственниках тоже. Наталья сразу жеопределила вдову, сидевшую подле гроба с каменным лицом, и худосочного молодогочеловека — очевидно, сына Радзивилла. К ним то и дело подходили солидныемужчины. Они что-то нашептывали на ухо вдове и жали руки сыну. В толпепришедших отдать последний долг Наталья заприметила не меньше двух десятковрастиражированных телевидением известных физиономий.

— И ты здесь? — громкий шепот за спиной заставилее вздрогнуть. — Вот кого не ожидала увидеть! Скорбишь по этому подонку?Или не поверила своему счастью и решила лично убедиться? И эта сука, должнобыть, своему счастью не верит. Шантажист подох, да здравствует свобода!

Наталья резко обернулась — быть может, чересчур резко дляразмеренной панихиды и негромко звучащего «Реквиема» Моцарта. Позади нее стояладевушка: ослепительная блондинка со змеиным, презрительно выгнутым ртом.Наталья сразу же узнала ее: подруга Литвиновой, одна из троицы с фотографии настоле. Блондинка, должно быть, приняла ее за Литвинову: дубленка-перевертыш иэксклюзивный платок могли ввести в заблуждение кого угодно.

— Простите… — пролепетала Наталья. И девушка тотчас жепоняла, что обозналась. Она покраснела и досадливо поморщилась.

— Это вы простите, ради бога. Я просто приняла вас засвою подругу. Вы очень похожи. Во всяком случае — со спины… Простите еще раз…

Блондинка мгновенно ретировалась, но еще некоторое время невыпускала Наталью из поля зрения. Можно только представить, как она костеритсебя в душе за подобную неосторожность. И Наталья почти непристойной трусцойустремилась к выходу.

Что ж, чужие шмотки приносят первые плоды.

Крошечная тирада подруги Литвиновой не выходила изНатальиной головы. Во-первых, Радзивилла обозвали шантажистом, что само по себеявляется идеальным поводом к убийству. Во-вторых, кого имела в виду блондинкапод емким определением «сука»? Причем сука, не верящая своему счастью? Такойхарактеристики может удостоиться кто угодно. Например — вдова… Натальявспомнила каменное лицо женщины у гроба — она вовсе не выглядела убитой горем.Но и обезумевшей от радости — тоже. А впрочем, все это — вопрос приличия, неболее. А вопрос приличия может подмять под себя любую эмоцию.

— До самого вечера Наталья бесцельно бродила поВасильевскому; она не пропустила ни одного кафе, ни одной «стекляшки» наБольшом, она выпила несколько литров желудевого эрзац-кофе, гордоименовавшегося в ценниках «капуччино», но так ни к чему и не пришла.

Оставался самый простой и ясный вариант — сообщить обо всемв правоохранительные органы. Передать следствию билет и паспорт Радзивилла, азаодно — документы Дарьи Литвиновой. Это наверняка продвинет дело. Только вкакую сторону? И как она объяснит свое присутствие в квартире? Старая школьнаяподруга из города Апатиты Мурманской области? Партнерша по игре в большойтеннис? Знакомая собачница? Но как только они выйдут на настоящих школьныхподруг, партнерш и знакомых собачниц — неприятностей ей не избежать. А простоподбросить паспорта и документы, ничего не объясняя и оставаясь при этоманонимным доброжелателем, — совсем уж глупо. Так же глупо, как и съехатьсейчас из литвиновского гнезда, да простит ее Нинон…