Кристина + Сергей = Смерть. Любовь под присмотром КГБ - Леонид Млечин

— А вот что мы намерены отправить британскому премьер-министру: «В каком положении оказалась бы Великобритания, если бы она была атакована более сильными государствами? А ведь эти страны могут воспользоваться, например, ракетным оружием».

— Звучит как прямая угроза, — заметил один из членов президиума.

Хрущев одобрительно кивнул:

— Что ж, мне нравится. Отправляйте в Лондон и Париж.

Все встали. Никита Сергеевич остановил Андрея Андреевича:

— Товарищ Громыко, вы мне нужны.

Когда они остались вдвоем, Хрущев спросил:

— Что-то мне показалось, вы не очень одобряете документы, которые принесли. Не ладите с министром? Не сработались? Это плохо, когда с товарищами в контрах, много не наработаешь.

Громыко заметил:

— Пугающие формулы, Никита Сергеевич, хороши для пропаганды. Все это надо сказать публично. И, может быть, еще сильнее и жестче. Но нельзя этим удовлетворяться. Тем более что слова американцев и англичан не остановят.

— А что остановит? Войска же отправить не можем.

— Сильная и неожиданная контригра. Помимо заявлений нужна продуманная программа действий.

Хрущев посмотрел на часы:

— У меня сейчас делегация шахтеров из Донбасса. Как только освобожусь — вызову. Готовьте ваши соображения.

МИД. Кабинет Громыко

Заглянул помощник:

— Андрей Андреевич, я оформил вам подписку на все собрания сочинений, которые вы просили… И билеты в театр уже у меня.

Громыко благодарно кивнул.

— Буфетчица спрашивает, когда подавать обед? — поинтересовался помощник.

Громыко посмотрел на часы:

— Через полчаса.

Оставшись один, позвонил жене:

— Я взял билеты на вечер, как ты просила…

Лидия Дмитриевна ответила:

— Спасибо, Андрюша… Знаешь, я подумала… Тут заходил академик Хвостов, опять уговаривал… Может быть, он прав, и тебе и в самом деле перейти в университет? Ты так устал. И переживаешь. А в университете тебе будут рады. Напишешь наконец книгу, которую давно задумал.

Министерство иностранных дел

В туалете на седьмом этаже заместитель министра Новиков старательно мыл руки, потом тщательно вытирал их вафельным полотенцем, с видимым удовольствием разглядывая себя в зеркале. Рядом, морщась, счищал пятнышко с лацкана коричневого пиджака пожилой коллега.

— Открытому, веселому Шепилову скучноватый первый зам не понравился, — доверительно поделился Новиков. — Я тут был на Старой площади, заходил к товарищам в ЦК. В отделе ждут, что Андрея Андреевича вот-вот от нас уберут.

Пожилой коллега кивнул:

— Да, и у нас в секретариате говорят, что Громыко уже подбирает себе место в Академии наук. Слышал, он готовится к защите. Станет доктором экономических наук, сможет преподавать.

— Предусмотрительно, — заметил Новиков.

Выйдя в коридор, он встретил Громыко, который шел обедать. Новиков по-свойски поделился своими заботами:

— Еду в ГУМ подарок покупать. В воскресенье Никита Сергеевич сына женит. Талантливый парень, ракетчик. Свадьбу устраивает пышную. Идешь на свадьбу?

Андрей Андреевич ответил:

— Нет, меня не позвали.

— Да? — Новиков обрадовался и гордо добавил: — А я иду.

ЦК КПСС. Кабинет Хрущева

Громыко сказал первому секретарю ЦК КПСС:

— Никита Сергеевич, я считаю, что нам сейчас следует обратиться с посланием к президенту Соединенных Штатов Дуайту Эйзенхауэру и предложить совместные действия против агрессивных сил, напавших на Египет. Совместно заставить Англию и Францию прекратить боевые действия.

Хрущев был озадачен:

— Вы считаете, что американский президент пойдет на соглашение с нами против Англии, Франции и Израиля? Мне трудно это себе представить.

Громыко говорил в своей неспешной манере:

— Возьмем наихудший вариант. Эйзенхауэр отказался действовать вместе с нами. Тогда открывается прекрасная возможность для публичной дипломатии. Мы сорвем маску с правительства Соединенных Штатов и с президента Эйзенхауэра. Они в печати осуждают нападение Франции, Англии и Израиля на Египет. А война идет. Как минимум, своим предложением мы поставим американского президента в затруднительное положение.

— Да, вы правы, — согласился Хрущев. — Давайте это обсудим. Полезная акция.

А Громыко продолжал:

— Рассмотрим иной вариант. Эйзенхауэр готов действовать вместе с нами.

— Ему это зачем? — насторожился Хрущев.

— У американцев появляется возможность ограничить влияние англичан на Ближнем Востоке. Насколько нам известно, государственный секретарь Джон Фостер Даллес и его младший брат директор ЦРУ Аллен Даллес этого и добиваются.

— Любопытная комбинация, — заинтересовался Хрущев.

МИД. Кабинет Громыко

Андрей Андреевич проводил совещание в своем кабинете.

— Можем подвести итоги. Американская администрация вслед за нами осудила военную операцию Англии, Франции и Израиля. Наши общие угрозы и предупреждения сработали. Агрессоры отступили. Египет устоял. Значит, наша линия была правильна.

Один из дипломатов доложил:

— Соединенные Штаты ввели против Великобритании и Франции санкции. Американцы перекрыли банкам Лондона и Парижа кредиты. И прекратили поставку им нефти. Англию ждет энергетический коллапс и холодная зима. Министр финансов США распорядился продавать фунты, и британская валюта рухнула. Сильнейший удар по британской экономике! Причем американцы предупредили, что санкции будут действовать, пока Лондон и Париж не уберутся из Египта.

Громыко резюмировал:

— Британцам пришлось согласиться с прекращением огня, потому что не осталось денег на войну. Британское правительство капитулировало и ушло в отставку. Главное же состоит в том, что влияние Великобритании и Франции на Ближнем Востоке подорвано окончательно.

ЦК КПСС. Кабинет Хрущева

— Говорят, что французский премьер, — не без удовольствия рассказывал Никита Сергеевич членам президиума ЦК, — не уезжал из Совета министров ночевать домой. Когда он получил наше послание, то буквально без штанов, в спальном белье подбежал к телефону звонить британскому премьеру. В штанах он поднимал трубку или без, сути дела не меняет. Главное, что через двадцать два часа после получения нашего предупреждения агрессия была прервана.

Он сменил тему.

— Конференция в Лондоне прошла хорошо. Что мы решили участвовать — правильно. Товарищ Шепилов справился с поручением. За исключением отклонения от выполнения нашей прямой директивы. Вам было приказано назвать политику Запада «открытым грабежом и разбоем». Вы наше указание игнорировали. Почему? Это вольность, неправильная и опасная.