Вата, или Не все так однозначно - Роман Емельянов

Теперь я спорил с Серым постоянно, не только во сне, но и наяву. Иногда спор был таким ожесточенным, что я начинал говорить вслух и прохожие либо соседи у барной стойки смотрели на меня как на сумасшедшего.

– Целеустремленность? – почти кричал мой внутренний голос, отвечая воображаемому оппоненту на холме. – Что это такое? Желание достигнуть какой-то точки на горизонте? Вопреки всем преградам, штормовому встречному ветру и козням врагов, ворваться в ярмарочную палатку с золотой вывеской «Цель»? Чушь. Только спортсмены получают всплеск адреналина, достигнув какого-то результата, и то эйфория эта очень быстро проходит. На самом же деле вся суть цели в том, что она должна быть. Нет ни «сегодня», ни «завтра», есть только «сейчас». Самое главное и ценное в любой цели – дорога к ней, процесс достижения. И несомненно, цель определяет маршрут – в этом высокий смысл ее существования, а совсем не в том, чтобы ее достичь. Но только достигнув цели, ты поймешь, чего ты на самом деле стоишь! Вот тебе и парадокс!

Если в моих снах всегда верх одерживал Серый, то днем победа оставалась за мной. И это придавало мне сил и подпитывало кипящую работу на ниве запудривания мозгов населению.

Наша борьба с собственными придумками развернулась на всех фронтах. Несчастная дочь офицера из Крыма была размножена тысячами анекдотов и превратилась в посмешище. «Ватники» из оскорблений превратились в привлекательный бренд, люди с удовольствием размещали телогрейки на своих аватарках в социальных сетях, а девушки размещали фотографии, где они надели их на обнаженные тела. В ответ нами же были выпущены тысячи оскорбительных снарядов. «Укропы» и «евроукры» баллистическими ракетами ушли в цель. «Колорадские жуки» вдруг снова стали в тренде. Честно говоря, мы начали немного сходить с ума, креативная шизофрения ударила по нашим мозгам. Рождая какую-то идею, мы одновременно, почти автоматически, придумывали, как ее уничтожить, как стереть задуманное в порошок. А значит, сама идея и ее воплощение теряли смысл. Креатив начал угасать. Для того, чтобы преодолеть кризис, я разделил команду на две части. Борьба вспыхнула с новой силой, идеи штурмова– ли идеи.

Я же в это время сосал из двух сисек, денежные знаки текли рекой, ячейка стала наполняться вдвое быстрее. Остальные заказы, приходящие в агентство, казались незначительными и неинтересными. Вот, например, крупный клиент, производитель кофе, решил раскрутить свой новый сорт нестандартным образом. Я предложил сделать песню, хорошую, в которой вскользь будет упоминаться чашка кофе с нужным названием. Не рекламную «бурду», которую производят пачками, а настоящее произведение современного популярного искусства, такую, что людям понравится. Исполнит ее знаменитая певица, поставим ее на радио, клип на телеканалы, премию какую-нибудь дадим, и вот она – народная честная любовь. Клиент от идеи, понятное дело, в восторге, контракт подписан. Но если прежде я сам бы написал песню, занялся производством клипа, сделал бы что-то провокационное и заработал бы несколько дополнительных копеек, то сейчас это было как-то скучно и мелко. Мало денег… Все теперь для меня измерялось только так. Из этого вытекало «интересно» или «не интересно». Была бы возможность не выполнять подобные заказы, вообще не прикасаться к ним… Но я не мог себе этого пока позволить. Поэтому я позвонил одному маститому талантливому композитору и попросил написать песню, а клип снял другой маститый продюсер и муж популярной певицы по совместительству.

– Андрей Константинович?

– Что, Костик?