Месть Лисьей долины - Марина Серова

– Хватит с девушки приключений, – твердо сказала я. – Пойду ее проведаю.

Мы попрощались, и я вошла в знакомый вестибюль клинки. Агеев был моим давнишним приятелем – когда-то я спасла его, тогда еще врача «Скорой», от буйного пациента. Будучи в сильном подпитии, тот принял доктора за любовника своей сожительницы и даже успел обвинить бедного врача в домогательствах и дважды ударить ножом. Он бы добил Юрия, если бы я не оказалась в нужное время в нужном месте. Я сломала алкашу челюсть и спасла жизнь Агееву. После этого случая он и ушел из «Скорой». Так что с тех самых пор Юра приветствует меня одними и теми же словами:

– Здравствуйте, мой ангел, кому я обязан своим процветанием!

Агеев лично проводил меня в палату на втором этаже, где под капельницей лежала Тина. По дороге доктор вполголоса говорил мне:

– Девочку твою мы на грешную землю вернули, завтра будет как новенькая. Это что, клиент? Опять таскаешь каштаны из огня для других?

– Работа такая, – улыбнулась я. – Когда можно забрать домой Валентину?

– Да хоть завтра. Но лучше пусть побудет здесь пару дней. Сначала детоксикация, потом курс антибиотиков и витамины. Тогда и забирай.

– Сейчас приедет тетка больной, – пояснила я, – ей про наркоту говорить необязательно. Кстати, девушка не сама это приняла – ее заставили.

– Где Алекс? – вместо приветствия спросила Валентина. Вместо ответа я неторопливо подошла к окну, выглянула – машины Анны на стоянке пока не было видно, подвинула ближе стул для посетителей, уселась, положила ногу на ногу. Тина следила за мной сощуренными глазами, затем я достала телефон и поставила воспроизведение записи.

Едва зазвучал голос белокурого матроса, Тина закусила губу. Я думала, что девушка попросит выключить запись, но Валентину я недооценила, девушка дослушала до конца.

– Сволочь. Предатель. Лжец.

Вот что сказала бедная богатая девочка, когда все закончилось.

– Как я могла быть такой дурой!

– Не надо себя винить, – я попыталась говорить мягко. – Не вы первая. Все закончилось. Вы живы, здоровы, скоро вернетесь домой. Ваша тетя уже едет сюда.

– Вот кого я меньше всего хочу видеть, – огрызнулась Валентина. – Не пускайте ее сюда, ладно?

– Как я могу?!

– Вы же мой телохранитель! И должны выполнять мои распоряжения. Вот и охраняйте.

Тут за дверью палаты послышались голоса, один из которых – властный и раздраженный – явно принадлежал Анне. Тина поморщилась как будто от боли.

– Ненавижу ее, – пробормотала девушка.

Анна ворвалась в палату так, как будто собиралась брать ее штурмом. Взгляд женщины просканировал комнату и остановился на мне.

– Евгения! – вскричала моя работодательница. – Что вы себе позволяете? Почему вы привезли мою племянницу сюда?! Не посоветовавшись со мной, единственной родственницей Валентины, берете на себя такую ответственность! Речь идет о жизни и здоровье девочки, и я этого так не оставлю!

Позвольте! Я же сама предупредила Анну, что Тина в клинике «Асклепий»! С момента нашего последнего телефонного разговора прошло совсем немного времени. Анна высказывала мне легкое недовольство, но сейчас она просто в ярости! Я внимательно посмотрела на хозяйку Семирадова. Щеки Анны Валерьевны горели, ноздри раздувались. В глаза мне дама старательно не смотрела.

Что ж, все понятно. Между нашим разговором и этой минутой случилось что-то, о чем я не имею понятия. И это «что-то» заставило Анну сменить тактику. Помнится, еще совсем недавно женщина благодарила меня за спасение племянницы…

За спиной мадам Горенштейн виднелась массивная фигура Юрия Агеева. Хозяин клиники делал мне из-за ее спины какие-то знаки, потом развел руками.

– Я не собираюсь оплачивать счет, так и знайте! – заявила Анна. – Вижу, вы хорошо знакомы с этим проходимцем, который здесь всем заправляет.

Я во все глаза смотрела на женщину. Что могло случиться такого, что настолько вывело ее из равновесия? Вежливость и кротость никогда не входили в число достоинств жены Аркадия, но это уже перебор. Анна на грани нервного срыва.

– Тетя, прекрати немедленно, не устраивай сцен, – донесся с кровати тихий хриплый голос Валентины. – Я сама оплачу счет. Ерунда какая…

– Что? – Анна повернулась к племяннице. – Что ты сейчас сказала?!

– Я говорю, что ты выглядишь смешно, – хладнокровно проговорила девушка. – Выставляешь себя на посмешище.

Анна задохнулась от злости. С минуту казалось, что женщина сейчас завизжит, чтобы выпустить скопившееся напряжение. Но мадам Горенштейн взяла себя в руки. Анна обернулась ко мне и бросила мне в лицо:

– Вы уволены.

Я не сразу осознала смысл ее слов.

– Простите?

– Не прощаю! – ледяным тоном произнесла Анна Валерьевна. – Уволены. У вас проблемы со слухом? Вы и этот ваш безногий приятель. Я уже позвонила ему и приказала убрать из моего дома всех этих гопников в камуфляже. – Анна торжествующе уставилась на меня: – Разговоры о вашем профессионализме оказались ложью. Вы не смогли защитить ни Аркадия, ни девочек. Так что я больше не нуждаюсь в ваших услугах. Теперь нас будут охранять настоящие профессионалы.

– «Альбатрос-98»? – быстро сообразила я.

– Вас это уже не касается, – отрезала Анна Горенштейн. – Попрошу оставить в покое мою семью.

Женщина сделала такой жест, как будто выбрасывала что-то в мусор.

– А теперь попрошу оставить нас с Валей наедине. Я должна серьезно поговорить с моей племянницей.

Я посмотрела на Тину. Девушка ответила мне тоскливым взглядом. Предстоял грандиозный скандал, это было ясно. Я едва заметно кивнула Агееву. Доктор откашлялся и дипломатично проговорил:

– Анна Валерьевна, вашей племяннице нужен покой. Как врач, я…

Но женщина не дала ему договорить.

– Все вон! – ледяным тоном сказала Анна. Нам ничего не оставалось, как повиноваться.

Семейные дела Горенштейнов – не моя забота. Мое дело – охрана, и все. Конечно, мне хотелось защитить бедную Тину от гнева разъяренной фурии, но я не имела на это права.

Агеев пожал могучими плечами под белым халатом.

– Не волнуйся, счет она все-таки оплатит, – сказала я.

– Да я и не волнуюсь, – грустно произнес доктор.

Я вышла из клиники, уселась на водительское место своего «Фольксвагена» и задумалась. Что же могло произойти в эти полчаса – между телефонным разговором и приездом Анны в клинику? Это был самый главный вопрос, но на него у меня не имелось ответа. А фантазировать я не обучена.

Я набрала номер Коваля.

– Знаешь, я всякого навидался, – без привычного балагурства отозвался мой приятель, – но такое со мной в первый раз. Звонит твоя мадам, кричит, что я поставил под удар жизнь ее близких. Моих людей выкидывают из поместья буквально мордой об асфальт.