Египетские вечера - Марина Серова

Утром я проснулась оттого, что мне показалось, будто я задыхаюсь. Впрочем, я еще не полностью вернулась к реальности из царства сна, и в моей голове мелькали устрашающие мысли. К примеру: «Говорил мне Мельников, что надо себя беречь, а я не послушалась доброго товарища, и вот теперь меня душат во сне, а я и рукой пошевелить не могу».

Не очень приятно было ощущать удушье, а того хуже — правоту Андрея. Но когда я усилием воли открыла глаза, то никого рядом не обнаружила. Совершенно!

Я лежала на диване в очень неудобной позе, шея моя ныла, а вокруг меня разливалась духота. Точно, именно духота. Сразу возникло ощущение, что я нахожусь в сауне, где нечаянно заснула.

Я встала и подошла к окну. Распахнула дверь балкона. Вышла на маленький раскаленный пятачок. Окна квартиры выходят на восточную сторону, и летом по утрам здесь дикая жара. Вот и сейчас солнце палило, и ни дуновения ветерочка не было в мою сторону. Занавесочки даже слегка не колыхались, зато голые пятки я обожгла.

Впрыгнув обратно в комнату, я поняла, что меня с утра смущает. Сегодня стоит просто невыносимая жара. Просто ужасная. Такой, кажется, давно не было.

Я взглянула на столбик термометра и закрыла рот рукой. Пятьдесят градусов — это вам не шутка. Даже если быть до конца точной, то термометр демонстрировал все пятьдесят три. Вот сколько есть на шкале, столько и градусов. Конечно, солнце сейчас прямо в окна пекло, но все равно такое, мне кажется, уж чересчур.

Я побежала в ванную, открыла кран с холодной водой и встала под душ. Да, мне стало легче, но ненамного. В трубах вода также успела согреться. Я подумала о пляже, но тут же практически руками отмахнула от себя глупую мысль. Сварила себе обжигающий кофе — тому, кто не знает, поясню: в жару горячее питье помогает лучше, нежели холодное, — и, как ни смешно, стала планировать свой день.

Сегодня мне необходимо устроить настоящую слежку за Галиной. И не мешает навесить на нее какой-нибудь «жучок», чтобы и разговоры ее слышать. В любом случае она приведет меня к тому, кто попросил ее выкрасть ключи. Хотя она могла просто сделать слепок, ведь ключи не пропадали. Однако нужно было обращаться к очень хорошему мастеру, чтобы сделать такой вот непростой ключик — он же от сейфа, а не от почтового ящика!.

Прятаться я больше не буду. Сейчас в своем собственном обличье поеду к Тимохину, «столкнусь» с Галиной Николаевной, прицеплю ей «жучок» с булавочную головку, а дальше… как повернется. И, думаю, события станут развиваться гораздо быстрее.

Перед тем как выйти из дома, я выпила еще чашку горячего кофе, и, надо сказать, мне полегчало.

Сев в раздолбанную «шестерку», я приняла твердое решение обязательно купить себе новую машину. И обязательно с кондиционером! Сегодня даже открытые окна не помогают. Ветерочек, в них задувающий, скажем прямо, скорее обжигает, чем охлаждает.

Однако сколько ни ной, а все равно если не стоишь на месте, то двигаешься. И я подъехала к «Гаранту». На входе меня только спросили, к кому я направляюсь, больше ни о чем допытываться не стали. Видно, жара на всех действует расслабляюще. Сейчас и банк, наверное, запросто ограбить можно — мало кто и заметит данный факт. Конечно, я преувеличиваю, но все же…

Тимохин принял меня подчеркнуто вежливо. Еще в коридоре я заметила, что Галина Николавна еще не подошла. А нужна мне была именно она.

— Есть ли у вас для меня какие новости? — обратился ко мне Александр Андреевич.

— Никаких. Хотела только у вас поинтересоваться, — заговорила я ведь — надо же мне было о чем-то вести разговор! — неторопливо, — теперь, когда вы оружие выдаете, вы проверяете его боеготовность?

— Мы провели тщательную проверку всего имеющегося у нас оружия, — стал докладывать мне Тимохин. — И ключи я ношу постоянно с собой. Сам все выдаю и просматриваю. Нам таких недоразумений больше не надо. С этой вазой украденной не знаю, как выкручиваться будем. Мы же несли за нее ответственность! Теперь, если Гольдфельд на нас в суд подаст, мы начисто прогорим. Расплатиться не сумеем.