Призрак в кожаных ботинках - Дарья Калинина

Если все другие отнеслись к поискам, так сказать, с прохладцей, не столько искали, сколько чесали языками обо всем том удивительном, что случилось в Васильках за последние дни, то дядя Федор искал настойчиво. Он словно бы знал, что должен найти.

И это подметил Варин отец:

– Ты так ищешь, что того и гляди найдешь. Чего ищешь-то хоть? Нам скажи!

Но дядя Федор лишь отмахнулся и продолжил свои поиски. Создавалось устойчивое ощущение, что у мужчины есть какая-то конкретная цель.

И наконец он воскликнул:

– Есть! Помогите!

Голос дяди Федора звучал сдавленно, что было неудивительно, ведь шел он из погреба, куда мужчина спустился в одиночку.

– Нашел! – взывал к своим друзьям дядя Федор. – Идите все сюда! Ой, горе! Ой, беда! Кажись, и не дышит уже!

Последняя фраза заставила всех пошевеливаться. Саша оказался у двери в погреб первым. И вначале ему не удалось разглядеть ничего, кроме самого дяди Федора, загораживающего обзор. Но потом дядя Федор посторонился, и молодой человек увидел, что в погребе на полу лежит чье-то тело. Тело было женским.

– Это кто там?

– Не видишь, что ли? Мальвинка моя! Убилась, кажись!

Сашу кинуло в пот. Так кинуло, что даже нос вспотел. Никогда прежде с ним такого не случалось.

Голос у него дрожал:

– Дядя Федор… Уверен?

– Проверь сам, коли мне не веришь.

Мужик выбрался по приставной лесенке из подпола, а Саша туда спустился.

– Ну, точно. Это ваша жена.

– Сам вижу! Ты пульс у ней пощупай! Я бы сам, да руки трясутся. Не пойму ничего.

Саша попробовал, но у него тоже ничего не получилось. И не потому, что руки тряслись, а потому, что пульс упорно не прощупывался.

– Зеркальце дайте.

– А маникюр тебе не сделать?! – обозлился на него дядя Федор. – Тоже нашел время красоту наводить! Там Мальвинка, может, богу душу отдает, а он о красоте думает!

– Зеркальце мне нужно, чтобы проверить, дышит ли она.

– А-а-а… Это сейчас. Это я мигом!

Сначала дядя Федор, который слегка помешался от свалившегося на него горя и потому плохо соображал, приволок ему настенное зеркало в металлической раме, которое никаким боком не проходило через узкий лаз.

– Дядя Федор, другое надо! – в отчаянии закричал Саша. – Поменьше.

– Сейчас! Мигом!

Но мигом не получилось. Нужного размера зеркальце никак не находилось. Так что Саша, пока ждал, имел возможность осмотреться в том месте, где оказался. Смотреть на тело Мальвины он избегал и поэтому шарил глазами по сторонам, благо под потолком имелась электрическая лампочка. Погреб бабки Глаши так же, как и все хозяйство, содержался в абсолютном порядке. Аккуратно выбеленный, с рядами полочек, он был больше похож на огромный холодильник, в котором помимо любезных каждой хозяйке домашних заготовок – солений в огромных бочках, банках и бутылках – еще хранились и те самые продукты, которые прибывали к бабе Глаше из школьной столовой.

– Вот он где творожок и маслице.

Было ясно, что Мальвина не обманывала, когда говорила, что бизнес у них с бабой Глашей был отлажен до мелочей. Тут же стояли и яйца, которые бабка не успела продать, выдав за экологически чистые, от деревенских курочек. На каждом яйце стоял штамп, но что с того? При желании, а оно у бабы Глаши было, штамп птицефабрики можно было легко отмыть простой теплой водой. После такой процедуры яйца хранятся хуже, но никто и не ожидает от деревенской продукции долгого срока хранения. Напротив, всем известно, чем быстрей портятся сыр или масло, тем они качественнее, тем меньше в продукты добавили всякого рода консервантов.

Наконец зеркальце нашлось. Это было автомобильное зеркало. Новое и еще в упаковке. Откуда бы ему тут взяться? Зеркало было такое навороченное, что было совершенно непонятно, как оно здесь появилось. У бабы Глаши и машины-то не было. Весь товар они тащили с Сережей на рынок на своем горбу. Откуда тогда в доме появилось зеркало?

Но этот вопрос мелькнул в голове у Саши и пропал. Юноша полностью сосредоточился на другой задаче – стараясь не дышать сам, он пытался поймать дыхание Мальвины. Пытался, но так и не сумел.

– Нет, не дышит, – крикнул он.

– Так я сразу сказал, не дышит она! – осерчал дядя Федор. – И чего было эту кутерьму с зеркалом разводить?! И что теперь делать? Надо ее наружу тащить!

– Ни в коем случае!

– Чего? В погребе у старухи так и оставим? Пущай тут валяется моя покойница?

– До приезда полиции – да.

– А полиция тут с какой стати? – удивился дядя Федор. – Ясно же, что Мальвинка убилась, когда с лестницы упала. Несчастный случай. Небось свет не нашла, где включить, да так в потемках в погреб и полезла. Лестница там такая, что я и при свете едва не навернулся. Немудрено, что Мальвинка сорвалась.

– Но что ее туда потянуло?

– Знаю что, – угрюмо произнес вдовец. – Неспроста она намедни все твердила, что не для того продукты к бабке сумками таскала, чтобы ими другие воспользовались. Вот и надумала за ними в ночи слазить. Знала, что старуха сыр да мясо в подвале держит, вот и полезла за ними.

Небось Мальвиной двигал в первую очередь страх, что украденные из школьной столовой деликатесы найдут и заинтересуются, каким образом продукты, промаркированные штампом «для школьного питания», вдруг оказались в доме бабы Глаши. Что же, этот страх перед разоблачением можно было понять.