Серийный бабник - Дарья Калинина

– Настоящий мужик! – восхитилась Кира и выскочила из квартиры, столкнувшись в дверях с Фирой Яковлевной, своей «затопленной» соседкой.

Вот уж кого Кира хотела бы видеть сейчас меньше всего! Но пришлось изобразить дикий восторг. Кажется, с восторгом Кира немного перестаралась. Потому что на лице Фиры Яковлевны отразилось недоумение и даже испуг.

– Чего это вы радуетесь? – подозрительно спросила она у Киры.

– Как же? Встретить вас настоящая удача, дорогая Фира Яковлевна!

– М-да? А мне казалось, что вы, напротив, уклоняетесь от встреч со мной.

– Я? Да никогда в жизни!

– А трубку не берете!

– Так я не слышала, как вы звонили.

– И дома вас не застать.

– Сейчас же мы с вами встретились.

– И прошлую ночь вы дома не ночевали.

– И эту не буду! – уже почти весело заверила ее Кира, которую в самом деле развеселила мелочная настойчивость ее соседки, по мнению Киры, побелка потолка была вовсе не вселенской бедой. – Ночевать не буду, но это ровным счетом ничего не значит! Я вас все равно люблю и уважаю, кротчайшая Фира Яковлевна!

С этими словами Кира скатилась по лестнице вниз, притворившись глухой и не слушая, что соседка кричит ей про составленный председателем акт, судебное разбирательство и издержки, с ним связанные.

– До такой ли мне сейчас чепухи! – пробормотала Кира в свое оправдание, уже садясь в машину. – Вот поймаем преступников, тогда и о протекшем потолке можно будет поговорить.

Всю дорогу девушка продолжала думать над своим алиби. Почему она опоздала? В конце концов она решила, что просто соврет, что ее «десятку» слишком долго не возвращали. Пришлось ждать. Вот она и задержалась. Но, прибыв к дому Виктора Алексеевича, Кира с удивлением обнаружила, что ее вранье слушать некому. Возле дома было тихо и пусто. Милицией тут и не пахло.

– Неужели уже уехали! А меня с Лесей, должно быть, объявили в розыск.

Но оказалось, что Слепокуров еще и не приезжал. Ура! В кои-то веки нашелся человек, который был еще менее пунктуальным, чем она. Кира невольно почувствовала к нему нечто вроде симпатии.

И первым человеком, кто бросился к Кире, когда она вошла в дом, была Рина.

– Ну что? Вам удалось поговорить с Настей? Она призналась?

Девушка была бледна и дрожала, словно осиновый листок. Кире было жаль ее разочаровывать. С такой надеждой смотрели на нее эти глаза! Но не рассказывать же ей в самом деле о том, что, не найдя в квартире Настиного дяди следов похищенного Бориса, они с Лесей, чтобы утешиться, прихватили с собой совсем другого парня?

– Мне очень жаль! Настя не захотела с нами откровенничать.

Это было все, что сумела выдавить из себя Кира. И это было чистой правдой. Но Рина побледнела еще больше.

– А я так надеялась на вас!

Теперь в ее голосе прозвучал укор. Но что было делать Кире? Она развела руками и поспешила узнать у Рины, о чем ее спрашивали у следователя.

– Да все то же самое, о чем спрашивали и вчера!

– Они рассказали, что собираются предпринять, чтобы спасти Бориса?

Рина покачала головой.

– Со мной вообще ничего такого не обсуждали. Задали несколько дурацких вопросов, и все. А вот папа сидел в кабинете у следователя долго. Но о чем они там говорили, я не знаю.

Продолжать разговор было бессмысленно. К тому же Кира почувствовала, как у нее ноет под ложечкой. Желудок требовал пищи, а тело хотя бы минимального отдыха. И к тому времени, когда машина Слепокурова все же появилась на горизонте, Кира уже успела привести себя в порядок и даже стащила на кухне кусок яблочного пирога из антоновки. Мелко порубленные яблоки, запеченные в песочном тесте в духовке, почти растворились. А когда пирог немного остыл, превратились в ароматный желеобразный холмик. С холодным молоком это было сущее наслаждение. Даже без соли, которую в этом доме почти не использовали.

И Кира проглотила огромный кусок пирога в один присест. Перекусив, она немного повеселела. И смогла выдержать пристальный взгляд сурового Слепокурова без особой дрожи в коленках.