Дар великой любви, или Я не умею прощать - Марина Крамер

Айван пожал плечами:

– Что тут узнавать? Очень уж парень нервничает, когда видит меня. И это не влюбленность, Мэри, – он на тебя совершенно не реагирует как на женщину, извини, – Айван виновато улыбнулся, но меня этот факт биографии Виктора как-то не затронул. – В общем, нужно было искать другую причину неприязни ко мне. На досуге прокрутил все варианты, а когда совпала фамилия и отчество, просто нашел человека, который дал мне нужную информацию.

Я не верила своим ушам. Виктор, мой партнер Виктор, у которого якобы на руках больная сестра… Сволочь! Нет у него никакой сестры – зато папа был! И это явно папина идея – чтобы Виктор танцевал со мной, рядом был. Но – зачем??? И вот теперь я вспомнила, запах чьей туалетной воды я ощутила как-то от незнакомца, с которым столкнулась у лифта, – это был Витькин парфюм, мне ли не знать! Но – зачем?! Что он хотел в моей квартире?!

– Айван…

– Не нервничай, Мэри, – спокойно сказал мой охранник. – Дай мне еще пару дней, и мы все выясним.

Но как мне прожить эту пресловутую «пару дней», как?!

– Ну что, Мэри, осталась ты у меня в одиночестве, – старший тренер растирал пальцами виски и морщился – страдал от головной боли.

– То есть? – Я пришла на утреннюю тренировку и, не обнаружив Виктора, поднялась в кабинет руководителя, а тут такие новости.

– Виктор уехал.

– Не поняла – куда?

– Адреса не оставил, сказал, что к невесте. Ох, как башка-то трещит…

– Коньячку сто пятьдесят – и отпустит, – посоветовала я, прекрасно понимая причину недуга руководителя.

– О-о-ох, Мэри, ну что ты за стерва? – простонал он, однако потянулся к подоконнику, на котором за шторой, как я знала, всегда имелась початая бутылка.

– А чего мучиться? Вам не работать, с родителями не общаться. Так что там с Виктором, я не поняла?

– Вот и я не понял, – морщась от резкого запаха из откупоренной бутылки, проговорил руководитель. – Позвонил мне ночью и попросил подготовить к десяти часам все его бумаги. Ну, я утром все подписал, он пришел, забрал вещи и документы и уехал.

– Н-да…

Мне пришло в голову, что истинную причину такого скоропостижного отъезда может знать Айван, а потому нужно срочно спросить, не отлучался ли мой охранник из квартиры ночью.

– Игорь Дмитриевич, можно, я сейчас уйду? Все равно одной работать смысла нет, а пара у меня будет только после обеда.

– Почему – одной? Вон Артем тебя дожидается. Поговорить хочет.

Я резко обернулась и увидела замершего в дверях Артема, моего давнего поклонника. Высокий блондин с чуть вьющимися волосами, одетый в черную тренировочную майку и широкие «латинские» брюки, стоял, прислонившись плечом к дверному косяку, и выглядел так, словно от моего слова зависела вся его дальнейшая жизнь. Ну что за парадокс – в его годы можно выбрать любую молоденькую девочку, способную выступать на турнирах и приносить очки и классы, а парень дрожит в нетерпении, ожидая, согласится ли встать в пару с ним женщина «нормально за тридцать», к тому же – не совсем здоровая и совершенно уже «не конкурсная».

На мой неопределенный жест Артем шагнул ко мне и, краснея, проговорил:

– Мэри… я был бы… словом, мне хочется…

– Понятно, – усмехнулась я. – А не смущает, что я старше тебя лет на десять?

– Не смущает.

– Ну, тогда все прекрасно. Завтра начнем, а сегодня мне надо… – не договорив, я рванула из кабинета руководителя, едва не сбив счастливого Артема с ног.

Айван сидел в раздевалке, крутил в руках детскую головоломку из двух согнутых и продетых друг в друга гвоздей. Я никогда не могла понять принципа этой игры, сколько бы ни показывали мне, как разъединить гвозди, мои ученики. Айван, похоже, тоже не слишком хорошо соображал в этом направлении. Зато моментально догадался, о чем я сейчас спрошу.

– Он жив, не переживай. Просто больше никогда не подойдет к тебе даже на пушечный выстрел, обещаю.

Я кивнула, взяла его за руку и молча потащила за собой. Ну, не разговаривать же в самом деле в раздевалке!

В ставшей уже родной кафешке я выбрала самый дальний угол, заказала два кофе и, закурив, потребовала:

– Расскажи.

Айван закурил, странно смяв фильтр сигареты. Меня, кстати, всегда удивляла эта его привычка чуть скручивать фильтр, но происхождение ее Айван никогда не объяснял.

– В общем, Мэри, в квартиру твою проникал именно Виктор. И искал там кое-что. Кое-что, принадлежавшее твоему мужу. Делал он это по приказу отца, а отец…

– А отец, Айван, однажды имел неосторожность сесть за один карточный стол с Костей и проиграл ему такую сумму, что хватило бы на покупку небольшого острова, – перебила я, и Айван в изумлении замер с не донесенной до губ сигаретой.

– Не понял…

Я отпила пару глотков кофе из белой толстостенной чашки, слизнула пену с ложечки и продолжила:

– Если знаешь, я как-то давно писала книгу о художествах своего мужа. Так вот фамилия «Марков» встречалась в Костиных документах несколько раз. Просто со временем это как-то выветрилось из памяти, да и фамилия не такая уж редкая, так что я сразу и не додумалась. А дедок, вишь ли, как-то меня просек, хоть и паспорт другой у меня. И сынка приставил…

Айван скупо улыбнулся:

– Однако… Не зря ты детективы пишешь, умеешь логически мыслить.

– Какое там! – отмахнулась я. – Если бы ты меня носом не ткнул, я бы так и не додумалась. Но неважно. Ты скажи – Виктор говорил, что именно искал?

Айван покачал головой и, допив кофе, отодвинул от себя чашку.

– Нет. Сказал – хочу вернуть то, что принадлежало отцу. Но что именно – не сказал. Он трусоват по природе, но в этом вопросе как-то очень твердо себя повел.

Я помолчала какое-то время, покурила, думая о том, что в жизни слишком много совпадений. Людей, которые что-то натворили в прошлом. Случайных встреч, слов…

Айван не мешал мне, тоже курил, чуть постукивая пальцами по столу. Я смотрела на него и понимала – теперь у меня больше нет необходимости в его присутствии, и он уедет, исчезнет. Как исчез Алекс. Мои ангелы-хранители не могут долго быть рядом со мной, да и правильно – иначе я им крылья с мясом выдеру. А что – с меня станется…