Бумажный занавес, стеклянная корона - Елена Михалкова

Но она быстро овладела собой, надо отдать ей должное.

– Стас Кацман – директор «Общего радио». – Анжела заставила себя улыбнуться, хотя это больше походило на демонстрацию прикуса по просьбе ортодонта. – Занял это место год назад. А почему он вас интересует?

– Не столько он, сколько отношения с ним вашего мужа.

Секунду или две Сергей думал, что она взорвется. Памятуя о тех гадостях, которые успел наговорить Джоник, это было бы неудивительно. Но выдержка у этой женщины имелась.

– У моего мужа со Стасом прекрасные отношения, – сказала она сухо, хотя улыбка балансировала на грани с оскалом. – Прекрасные рабочие отношения.

Едва за Анжелой закрылась дверь, Илюшин хлопнул ладонью по столу:

– Серега, ты это видел?

– Ты про спесь, гонор и Кацмана?

– Про Кацмана, да. А также неуклюжее вранье насчет Катунцевой.

– Почему вранье?

Макар усмехнулся.

– Здесь десять человек, из которых девятерых Анжела прекрасно знает. Если я называю незнакомую ей фамилию, остается лишь один вариант, кто это может быть.

– Ерунда, – отмел Бабкин. – Она чистосердечно забыла про девчонку.

Илюшин покачал головой.

– Такие, как Анжела, не забывают ни о ком из приглашенных к Грегоровичу, поверь.

– Катунцева здесь случайный человек. Выиграла конкурс, оказалась рядом с обожаемым певцом на один вечер.

– И тем не менее. Вороная прекрасно помнит, кто, где и когда был. Она не сбилась ни разу, перечисляя тех, кто выбирал салют. К тому же девочку представили всем в начале ужина, ты сам мне рассказывал.

– Рассказывал, не рассказывал, – раздраженно отозвался Бабкин. – Пойми простую вещь: у этой тетки в башке карта людей с течениями и рифами, и такой остров, как Катунцева на нем просто не существует. Не нанесен, понимаешь? А то, что его кто-то там назвал в начале ужина, так это он ошибся. Принял мираж за реальный объект.

Илюшин заинтересованно уставился на друга.

– Ого! Откуда такая образность?

– От жены набрался, – буркнул смущенный Бабкин и ушел к окну, подальше от насмешливого илюшинского взгляда.

4

Крест, перстни и бриллиант на зубе. Никита Вороной ослеплял. На стуле он сидел, раскинувшись, улыбался широко, смерти Джоника, кажется, не придавал особого значения и всем своим видом словно предлагал относиться к жизни проще.

– Слышь, а что ты меня-то спрашиваешь, – удивился он в ответ на вопрос Илюшина об алиби. – Анжелка все ведь рассказала.

– А теперь ты расскажи, – потребовал Илюшин, моментально входя в образ нагловатого, но свойского парня. – А то баба твоя наплетет, а нам потом распутывай.

Как оказалось, тон выбран безошибочно.

– Ну! – согласился Никита, подумав. – Баба-то – да. Она может.

Он икнул, вытер пухлые губы, вопросительно посмотрел в сторону шкафа, где со скромным достоинством поблескивали бутылки французского коньяка. Илюшин с Бабкиным сделали вид, что намеков не замечают. Никита вздохнул, ласкающим взглядом попрощался с ближней бутылочкой «Хеннесси». Так уезжающий из селения генерал одаривает улыбкой хорошенькую крестьянку: мол, в этот раз ничего не получилось, но я еще вернусь к тебе, красавица!

И немедленно повторил рассказ Анжелы о том, где они были и что делали после ужина.

Бабкин с Илюшиным дружно насторожились. Никита использовал в точности те же речевые обороты, что и жена. Он напоминал ребенка, добросовестно вызубрившего два абзаца текста из учебника, но не слишком вдающегося в его смысл.

Илюшин повис на нем мертвой хваткой. Однако не преуспел. Если Никита и воспроизводил чужой текст, то делал это на совесть. Он расслабленно почесывал пузо и в целом выглядел поразительно безмятежным для человека, ставшего свидетелем по делу об убийстве.

Самодовольство бывает разным. Никита Вороной представлял собой типаж абсолютного самодовольства, а его жена – ограниченного. Абсолютное самодовольство, оно же безоблачное, не бывает омрачено ничем. Носитель этого качества, вне зависимости от остальных своих свойств, преисполнен упоения самим собою. Рядом с Никитой Вороным тетерев на току показался бы рефлексирующим неврастеником.

В Анжеле же самодовольство было не природным качеством, а старательно взращенным из зернышка ощущения собственной уникальности. Для его цветения и плодоношения требовались соответствующие условия. Пока они соблюдались, Анжела искренне презирала большинство окружающих. Когда же в жизни что-то шло не так… Нет, презирать окружающих она не переставала. Но в этом случае ей приходилось прикладывать усилия.

Ее высокомерие, если можно так выразиться, было рукотворным. Анжела вынуждена была постоянно напоминать себе, кто она, чего добилась и какие перспективы ждут ее в будущем (сияющие). А Никита вне зависимости от перспектив знал, что он пуп земли, центр мира и всеобщее солнце.

Но в этом и заключалась его слабость. В отличие от жены, он не ожидал подвоха.

– А что с горячей ротацией? – поинтересовался Илюшин. – Твоя жена объяснила, но я до конца так и не понял.

Никита скорчил физиономию, означающую, что от баб толку не дождешься, и на удивление внятно изложил суть вопроса.

Ротация, сказал Вороной, это постоянный повтор песни в эфире. На радио или на телевидении, не имеет значения. Ротация для певца означает, что он востребован и успешен или скоро станет таковым. Это популярность, народная любовь.

– Продюсеры готовы платить за это деньги? – спросил Макар.

– И немаленькие, – заверил Никита.

Ротация покупается и продается, хотя вслух об этом никто лишний раз старается не говорить. Нет, бывают случаи, когда талантливый певец прорывается сам и его крутят просто потому, что его песня действительно нравится слушателям. Но если говорить о поп-исполнителях, они не полагаются на удачу, а куют счастье собственными руками. То есть платят.

– Можно выкупить пять мест в сутки. Можно шесть. Главное, чтобы песню в хорошее время ставили. То есть не ночью, между тремя и четырьмя, когда радио слушают два с половиной старичка с бессонницей. А утром, когда народ на работу тащится в пробке. Или днем. А самое классное – и утром, и днем, и вечером.

Если у певца грядет концерт, для него особенно важно выкупить ротацию. «Чтобы люди шли тебя слушать, они должны тебя слышать».

– А кто такой Муриев? – спросил Илюшин.

– Ты что, реально не в теме? Певец такой. Крутой. Богданчик с ним конкурирует типа. Хотя им обоим до меня – как до Луны пешкодралом!

– То есть когда Джоник говорит, что Грегорович перекупил ротацию у Муриева…

Никита нахмурился.

– …ну, это типа западло по нашим понятиям. У Муриева в Олимпийском выступление, ему везде рылом надо светить!