Мое условие судьбе - Евгения Михайлова

В кабинете Сергей спросил невинно:

– Я не очень вам помешал? Так получилось: вопрос достаточно срочный.

– Вы у меня в кабинете, – насмешливо посмотрел на него Артем. – Рабочий день, утро. Я должен смотреть запись важной передачи, дальше тоже все по минутам. Это нужно объяснять? Просто у вас своя работа, потому я вас слушаю.

– Спасибо, – кротко сказал Сергей, с удовольствием устраиваясь в темно-зеленом кресле – вроде бы деловом, но в нем хоть спи, хоть вальс танцуй. Бывают же такие удобные вещи. – Я таким образом хотел извиниться за то, что приехал без звонка.

– А почему вы приехали без звонка? – с интересом спросил Артем.

– Скажу-ка я правду, – честно посмотрел ему в глаза Сергей. – Дурная привычка. Вызванная, впрочем, дурным опытом. Понимаете, звоню, к примеру, такому же уважаемому и солидному, как вы, человеку слова, так сказать, договариваемся железно. Приезжаю с точностью до секунды. А его срочно вызвали типа к начальству. Будет ли в этот день – неизвестно. Родина позвала. Как-то так.

– Понял, – сказал Артем. – Я так и подумал. То, что менее уважаемые люди, чем я, называют ментовскими штучками. У вас получилось. Меня словили. Можете задавать свой вопрос. Но запись я буду смотреть. И это то, что является до эфира редакционной тайной. Даже если речь пойдет о погоде. То есть без всякого выноса на публику. Заметьте, я не прошу вас ждать в приемной. Там, впрочем, тоже монитор.

– О чем вы, – удивился Сергей. – Я как раз ни смотреть, ни слушать не буду. О выносе – даже смешно. Я известен как могила редакционных и прочих тайн.

Артем посмотрел на него почти весело. Парень увлекается клоунадой. Скучно не будет. Он включил монитор на студию, там шла подготовка, выжидающе уставился на Кольцова.

– Валерий Николаев, – невыразительно произнес Сергей. – Что вы можете сказать об этом человеке?

Артем ответил после продолжительной паузы:

– О каком человеке? У меня только в телефонных контактах людей с такими именем-фамилией под порядковыми номерами немало. Редактор у нас есть Валерий Николаев. Водитель есть Валерий Николаев. Кто вас интересует?

– Ну да. Как я не сообразил. Я тоже встретился с фактом большого количества полных тезок. Я о том Валерии Аркадьевиче Николаеве, который был одним из спонсоров вашего канала, по крайней мере, два года назад, более поздней информации я не нашел. И еще он с Вадимом Долинским, покойным, были соучредителями сложной такой структуры, связанной с интеллектуальной собственностью. Только название менялось раз пять. Среди акционеров люди заметные, в том числе отцы города, в том числе вы…

– Ах, Валера. Ну, вы не можете не знать, что той структуры не просто нет.

– Да, не просто. На ее месте уголовное дело. Все повесили на формального руководителя, того, который им стал после Долинского. Дали семь лет. Мошенничество без корыстного мотива. Не нашли выведенных денег. Но они выведены.

– Полагаю, что так – выведены, – хмыкнул Артем. – Да и Валера…

– И Валера в Кельне проживает. Российским гражданином остался.

– Вы ради этого отнимаете у меня время? Поговорить о биографии Валеры Николаева? Достаточно криминального элемента, что вам, наверное, ближе. Если продолжаете искать те деньги, то я не ворую. Легко проверить. Вадим – сто процентов – тоже не воровал. Валера… Наверняка да. И что?

– Я не ищу деньги. Я ищу убийцу Вадима Долинского.

– Ну, что ж. Это оперативно, – сказал Артем с откровенной издевкой. – Всего-то два года прошло. Поищите, как пишут в детективах, улики. Волоски там, следы ботинок, отпечатки пальцев… Извините, нам придется прерваться минут на двадцать. Началась запись. Позвоню секретарю, чтобы вам принесли кофе.

Сергей пил кофе и, как обещал, почти не смотрел на монитор. Там Дина Марсель рассказывала об очередных сиротах, очередных насильниках и садистах, очередных покровителях во власти… Да, он поймал ее верный вывод. Речь именно о торговле детьми. Остановить ее нет возможности. Такой доходный бизнес. И никто не скрывается. Кого-то, возможно, возьмут или взяли, кто-то для виду посидит пару лет после этой передачи. Тот, на ком вся вина на самом деле, будет только обличать, весь в белом. Он олигарх – тот, кто обличает. Он же – один из крышевателей системы. Лечится данная социальная болезнь, как известно, только гильотиной. Но пока никто не позволит назвать это официально системой или социальной болезнью. Вот разве что Дина Марсель. Есть ли в том смысл? В том, что она будит чувства добрые и расставляет по душам, как букеты, гроздья гнева? Это же не те души. Ее слушают люди, которые могут только страдать.

Мелькнула, конечно, не в первый раз мысль о том, что мужа на ее глазах так чудовищно убили именно из-за этих передач. Проще всего стрелять во дворе. Киллеры обычно так и поступают. А не проходят в подъезд под видеокамерой, на которой вроде бы не осталось четкого изображения. По тем, старым, архивным материалам. Не исключено, что так и было. Они часто бракованные изначально, никогда не меняются. Не исключено, что это был акт устрашения именно ее. Она открыла дверь и увидела убитого мужа…

Сергей услышал, что Дина прощается с телезрителями, посмотрел на Артема. Ой-ой-ой… Этот крутой мужик… Не по себе ему очень – это раз. Он обо всем забыл и ничего, кроме нее, не видит – это два. Артем поймал его взгляд.

– Извините, что задержал. Работа. Сейчас совещание. Мы можем закончить нашу беседу, не слишком продуктивную? Рассказывали о Валере мне главным образом вы. Зачем – я не понял.

– Да, иногда затягиваю преамбулу. Но надо было убедиться в том, что вы понимаете, о ком речь. А требуется всего лишь объяснить несколько ваших электронных писем, отправленных Валерию Николаеву. Там по одному слову. «Дина» – первое. «Да» – второе.

– Не помню, конечно. Видимо, я отвечал. А почему, собственно, я должен отчитываться по поводу своей личной переписки?

– Это было за неделю до убийства Долинского. И это не ответы. Он вам не писал. Оба письма в один день. Еще через три дня Николаев написал письмо Долинскому с откровенной угрозой.

– Вы с ума сошли! Я не отвечаю за письма и поступки этого бандита. Привязывать меня к этой истории… Николаев был нашим спонсором, в том числе передачи, которую ведет Дина. Он представлял ее передачу на несколько конкурсов. Она побеждала, он на это влиял. Это могут и значить те письма. Я был акционером. Общаюсь с людьми, как правило, коротко. Я пишу иногда на совещании, когда не могу позвонить. Все, господин сыщик, ваше время истекло. В следующий раз, если возникнет желание, – звонок минимум за сутки. Разговор с моими юристами.