Каторжанин - Владимир Колычев

– Так и сказал, – потерянно кивнула Юля.

– По телефону?

– Да он в кабинете у себя нажратый лежит. С утра коньяк хлещет…

Матвей пожал плечами, позвал Ульяна и велел ему собирать людей. Через полчаса он уже подъезжал к дому Димы Емельянова.

Емеля строил особняк в Барсане – не дом, а целая крепость. А здесь, в Красносибирске, просто дом – двухэтажный, за высоким забором, с охраной.

Емелинская охрана готова была стрелять в кого угодно – хоть в черта, хоть в ментов. В кого угодно, но только не в Матвея. Его пропустили во двор без всяких объяснений. И его пропустили, и всех бойцов, которые были с ним.

Емеля действительно находился в своем кабинете. Он лежал на диване, а на полу на расстоянии вытянутой руки стояла почти пустая бутылка коньяка. Северьян толкал его в плечо, пытаясь разбудить, говорил, что подъехал Матвей, но тот что-то невнятно бормотал себе под нос, не желая просыпаться.

Северьян хотел отойти в сторонку, но Матвей удержал его движением руки. Буди, мол!

– Дима, Матвей уже здесь! Он говорить с тобой хочет!

– Здесь? – наконец-то Емеля произнес что-то внятное.

Он раскинул руку, открыл глаза, увидел Матвея, болезненно скривился – видно, какая-то крамольная мысль пронзила его сознание.

– Зачем? – тяжело глядя на него, тусклым голосом спросил Матвей.

– Что, зачем? – Емеля резко поднялся. Его сильно качнуло, но он сам, без чьей-либо помощи, восстановил равновесие.

– И все-таки ты правильный пацан, – скривился Матвей. – Мог бы «мусорам» меня сдать, а ты киллера запряг.

– Киллера?! – шарахнулся от него Емеля, страшно побледнев.

И Северьяна затрясло как в лихорадке. Матвей движением головы показал на него, и Ульян пришел в движение – схватил пацана за руку, потянул на себя, выдернул из кабинета. Пусть поговорит с ним, в сторонке…

– Зачем? – пристально глядя на Емелю, повторил Матвей.

– Я не знаю ничего! – жалко мотнул тот головой.

– Я знаю. Все знаю. Только понять не могу зачем?

– Да не было ничего такого!

Матвей молча повернулся к Емеле спиной. Приговор вынесен, подписан, осталось привести его в исполнение, и прямо на месте.

– А кто ты такой, чтобы мне тут предъявлять? – выпалил ему вслед Емеля. – Откуда ты такой взялся? Кто тебя к нам звал! Возомнил о себе!

Матвей остановился и хищно улыбнулся. Пусть Емеля говорит, он рад будет выслушать его, может, узнает о себе что-то новое.

– Откуда ты взялся? – с тихим бешенством глядя на него, продолжал Емеля. – Не нужен ты здесь! Без тебя город взяли, и дальше без тебя будем!

– Это ты так решил?

– Все так думают!

– Да, но заказал меня ты! Сначала со мной решить, потом с Вензелем, потом и город к рукам прибрать… И город, и Зину, да?

– И Юлю! Она мне тоже нужна! Не будет тебя, и она будет моей!

– Я буду. И Вензель будет. И Яша будет. А тебя не будет… Ты слабак, Дима. Тебе бы по бабским гнездам шариться, а в не в серьезные игры играть…

– Ну, хорошо, давай, я выйду из дела! – Емеля умоляюще смотрел на него. – Все, нет меня! Оставил Юлю, оставил Зину… Всех оставил! И уехал!

– Счастливого тебе пути, брат! – улыбнулся Матвей. – И пусть земля будет пухом!

Его лицо вдруг исказила злобная гримаса. Емеля совершил самый страшный грех, и нет ему прощения.

Но приговор в исполнение привели не сразу. Сначала выловили киллера, которого Емеля зарядил на убийство, допросили его, а потом уже обоих пустили в расход. И сделал это человек, которого Матвей утвердил на освободившееся место. Чтобы у Никитича не возникло вдруг мысли мстить за Емелю…