Каторжанин - Владимир Колычев

Он смотрел на Матвея как на привидение.

– Ты же покойник!

– Кто тебе такое сказал? – усмехнулся Матвей. – Губарь?

– Ну, он говорил… Ты же «лыжи сделал». С Боярчиком. С Губарем… С Мадьяром… Тебя же сожрали!

– Меня нельзя сожрать. Я несъедобный.

Матвей знал, что из всех, с кем он ушел в бега, в живых никого не осталось. Знал, потому что сказали ему про Мадьяра. Нашли его, мертвого. К людям он выходил, на верном пути был, но нарвался на волков. Он еще был жив, когда охотники вышли на него, но до больницы не дотянул. Может, охотники его и добили. Баул при нем был, с останками человечины. Сожрал он своих попутчиков…

– Даже не знаю, что сказать, – покачал головой Елшин.

– Ну, к помощнику давай, пусть в «шизо» командирует…

– Да, конечно, – уважительно глядя на Матвея, кивнул прапорщик.

Он и зачинщиков смуты отправил на разбор, и Матвея. Но «бакланов» отправили в кондей, а Матвея – к начальнику зоны. Оказывается, здесь никто не знал, кто к ним вернулся…

Легенды сами по себе не рождаются. Для этого как минимум нужна причина, под которую уже потом закладывается основание из слухов и домыслов.

Сам Боярчик ушел в бега, с ним «встали на лыжи» козырные жулики, а себе на прокорм они взяли теленка. Только теленок оказался рогатым и зубастым, и сам сожрал волков. Никого нет, ни Боярчика, ни Стеса, ни Губаря, ни Мадьяра… А Матвей жив. Да еще и на свободе четыре года гулял.

Подполковник Сиваков смотрел на Матвея как на какое-то чудо. Только вот восхищения в глазах не было. Не мог он заставит себя радоваться его возвращению. Даже чаю не налил, а Матвей бы не отказался.

– Странно, что не предупредили насчет тебя, – сказал Сиваков, озадаченно почесав рыхлый мясистый нос.

– Да я и сам в себя прийти не успел, все было хорошо, раз, и я уже здесь.

– А ты как думал? Сколько ниточке не виться… Я так понимаю, в бега ты не рвался, – с сомнением в голосе неторопливо проговорил подполковник и пытливо посмотрел на Матвея.

– Все как-то само по себе получилось.

– Ход под землей мы засыпали, ну, если ты вдруг думаешь…

– Я думаю?

– Какой-то ты не такой… Как-то не серьезно настроен… Срок у тебя такой, что на одной ноге не отстоишь, а ты веселишься…

– Не веселюсь я.

– Слишком легко у тебя в прошлый раз получилось, думаешь, и дальше так будет?

– Что-то вы не в ту сторону стелите, Юрий Капитонович, – покачал головой Матвей. – Сами понимаете, что я не по своей воле ушел, а давите.

Ему вовсе не улыбалось попасть в разряд склонных к побегу. В личном деле пометка появилась, но это не страшно. Хуже, когда его реально на учет возьмут.

– Давлю… – кивнул «хозяин». И вдруг улыбнулся: – Я для того сюда и поставлен, чтобы вашего брата давить.

– А обязательно давить? Можно жить в мире и согласии. Дружить не получится – вор менту не товарищ, но взаимопонимание никому не помешает…

– А кто вор?

– Я.

– Ты вроде бы в «серой» масти подвисал, – усмехнулся Сиваков.

– Боярчик меня в «черную» масть определил.

– Это он с тобой заигрывал.

– Но тем не менее груздем я назвался.

– Назвался вором – полезай в «шизо», – окончательно развеселился «хозяин».

Он удивлялся Матвею, даже готов был говорить о нем, как о чуде, но всерьез его не воспринимал. Невиданная зверушка, не более того… А сейчас и вовсе смотрел на него, как на клоуна из колхозной самодеятельности, который возомнил себя Юрием Никулиным.

– За что? – резко спросил Матвей.

– Если ты вор, то и работать тебе нельзя. А у нас с этим строго.

– Почему работать нельзя? Можно. Начальником можно.

– Начальником?! – прыснул в кулак Сиваков.

– Начальником сбыта, например.

– Сбыта?! – нахмурился подполковник и внимательно посмотрел на него. Одно дело, клоун, и совсем другое – душевно больной. Похоже, он решил, что перед ним умалишенный.

– Доску вы режете, мебель делаете. Доска плохая, мебель никому не нужна, а можно импортное оборудование завести, доску в уровень поднять. И за бугор гнать. Люди на этом миллионы делают…

– Миллионы?!.

– И на ваш счет миллион упадет, – улыбнулся Матвей.

– Миллион? – Сиваков двигал пальцами, как будто собирался взять в руку колокольчик для вызова санитаров.

– Да, на ваш счет в «Сибирском экспрессе».

– В «Сибирском экспрессе»?! – У «хозяина» и руку заклинило, и рот перекосило. И мысль о санитарах напрочь вышибло.

– Ну, это не совсем ваш счет. Он открыт на вашу тещу… Извините, запамятовал, как ее зовут… В Красносибирске она живет, на улице Красноармейской… номер дома забыл… Я наводил справки, мне говорили, но я не думал, что вернусь к вам, поэтому память не напрягал…

Лагерь находился всего в двухстах километрах от Красносибирска. Ближайший крупный город, неудивительно, что Сиваков там поселил свою семью.

Матвей не рвался обратно в лагерь, но информацию о нем, на всякий случай, собирал. Вот и пригодилось…

– Дом вы недавно купили, Юрий Капитонович, – с невозмутимым видом продолжал Матвей. – И жена довольна, и дети. А в особенности теща…

– Откуда ты знаешь? – побледнев, спросил «хозяин». – Кто тебе сказал?

– Знаю. И откуда деньги, знаю. Мистер зоной рулит, законный вор. Все у него путем, и «общак» солидный. А чтобы с вами «непоняток» не было, он вам на лапу снимает…

– Ты хоть понимаешь, что несешь? – разозлился Сиваков.

Он мог бы и рассвирепеть, если бы страх не держал его за горло. Страх, растерянность, трясучка…

– И понимаю. И знаю… Это я засылаю деньги на «общак». И беру их из «Сибирского экспресса». А вы туда прикуп со всей колоды возвращаете, такая вот петрушка, – снисходительно усмехнулся Матвей.

– Берешь из «Сибирского экспресса»?

Сейчас «хозяин» видел в нем кого угодно – демона, злого гнома, гоблина, волка, удава, свинью или даже шакала. Кого угодно, но только не клоуна и психа.

– Это мой банк. Он под моим полным контролем. И я могу получить с него любую информацию. Хотите, я сейчас позвоню и скажу, сколько денег на счету у вашей тещи. – Матвей поднял руку и небрежно пошевелил указательным и средним пальцами, показывая на телефон.

– Э‑э… – замялся подполковник.

– Она же не Сивакова, ее фамилия – Косичкина, да?

– Косицына.

Матвей также небрежно приложил эти два пальца ко лбу. Ошибся по мелочи, с кем не бывает.