Самый жестокий месяц - Луиз Пенни

Наконец агент Лакост закончила. Три женщины взялись за руки и уставились на соляной круг. И все трое послали безмолвные мысли Мадлен. Если агент Лакост видела только тело, то Клара и Мирна помнили ее живой. Они могли представить улыбающуюся, смеющуюся Мадлен. Сияющую. Мадлен, которая слушала и воспринимала все своими любопытными глазами. Живая Мадлен становилась реальной. Как оно и должно было быть.

Потом Клара подумала о птичке и извинилась перед ней. Пообещала в следующий раз быть внимательнее.

Это были самые спокойные мгновения, какие Клара провела в старом доме Хадли. И все же никто из них не стал задерживаться там дольше, чем необходимо.

Когда они вышли из дома, мимо проезжал старший инспектор Гамаш, и агент Лакост остановила его. Мирна и Клара поздоровались с ним и вернулись на чердак Мирны, где хозяйка снова поставила сковородку с беконом на огонь. Клара тем временем позвонила Питеру – сказать, где находится.

– Ты видела газету? – спросил он.

– Нет, мы были слишком заняты экзорцизмом.

– Ты у Мирны? Жди там. Я сейчас приду.

Мирна добавила на сковородку еще бекона, смолола еще кофе, а Клара тем временем накрыла стол и нарезала хлеб для тостов. К приходу Питера завтрак был готов.

– От Сары. – Питер протянул бумажный пакетик.

Клара поцеловала его и взяла пакет.

Круассаны.

Двадцать минут спустя Питер облизал пальцы и стер капельку масла со щеки Клары. Довольно далеко ото рта. «И как ей это удается? – подумал Питер. – Прямо суперсила какая-то, не знающая, куда себя приложить».

– Я заглянул и в магазин месье Беливо, – сказал он, наливая кофе.

– Он открылся? – спросила Мирна. – А я и не заметила.

– Как всегда. Месье Беливо вчера приходил на обед, – сообщил Питер, открывая баночки с джемом. На одной все еще оставалась вощаная заглушка, и ему пришлось выковырять ее ножом. – Был голоден как черт.

– Неудивительно, – сказала Мирна. – Я думаю, он ее любил.

Двое других кивнули. Бедняга! За последние несколько лет он потерял двух любимых женщин. Каким любезным он был за обедом в предыдущий вечер! Даже принес пирог из пекарни Сары. Но теперь от его энергии ничего не осталось, и полчаса он просто сидел, размазывая еду по тарелке. Питер доливал вино в его бокал, а Клара щебетала о том, что нужно делать в саду. Она понимала, что в этом и состоит красота дружбы. От месье Беливо ничего не ждали, и он знал это. Иногда просто достаточно ощущения, что ты не один. Ушел он рано – сразу после ужина. При этом казался немного ожившим. Клара и Питер взяли Люси и прошли с месье Беливо по деревенскому лугу к его дому. На веранде Клара и Питер обняли его, но никаких утешительных слов сказано не было. Такими словами можно утешить лишь себя самого. А месье Беливо необходимо было чувствовать себя в отчаянии. От этого ему становилось лучше.

За завтраком Клара и Мирна рассказали Питеру о том, что они видели этим утром. Он выслушал, пораженный их мужеством, с каким они вошли в этот дом, и удивленный их глупостью. Неужели они и в самом деле верили, что дух Мадлен витает в той комнате и может услышать их? А о предполагаемом духе мертвой птички и говорить нечего. И уж совсем ни в какие ворота не лезло поведение агента Квебекской полиции. Но это напомнило ему кое о чем. Он взял принесенную с собой газету и развернул ее:

– Послушайте-ка.

– Результаты игры в гольф? – спросила Мирна, наливая кофе и предлагая добавку Кларе.

Питер совсем скрылся за монреальской «Ла журне».

– Это в городской колонке.

Он высунул голову из-за газеты и увидел, что Мирна наливает сливки в свой кофе, а Клара достает из тостера поджаренный хлеб. Дав один ломтик Мирне, Клара взяла джем и принялась размазывать его по тосту. Они не обращали на Питера ни малейшего внимания. Он улыбнулся и снова спрятался за газетой. Он знал, что это сейчас изменится, и начал читать вслух:

– «Есть причины для озабоченности, когда один из старших офицеров Квебекской полиции живет не по средствам. Мои источники сообщают, что человек его положения не должен зарабатывать более девяноста пяти тысяч долларов в год. Но даже и такая сумма, на мой взгляд, является чрезмерной. Однако допустим, что наше излишне щедрое предположение верно, но и тогда его образ жизни не соответствует доходам. Одежду он носит самую шикарную, в основном из Англии. Отпуска проводит во Франции. Живет, не испытывая ограничений, в Утремоне. И недавно приобрел новый „вольво“».

Питер медленно опустил газету, чтобы оценить, какое впечатление произвело это на слушателей. Мирна и Клара смотрели на него, раскрыв глаза почти так же широко, как рот. Тосты замерли на полпути к цели.

Питер снова поднял газету и прочитал последнюю строку. Удар ножом. С поворотом в ране.

– «И все это после печальной истории с суперинтендантом Пьером Арно. Что же ему пришлось сделать, чтобы заработать эти деньги?»

Габри наблюдал за тем, как его гостья допивает остатки травяного чая и ставит чашку. Он смотрел с кухонной стороны распашной двери и сквозь щель увидел, как она встала.

Жанна Шове вернулась в гостиницу накануне вечером после обеда. Габри улыбнулся ей, выдал ключ от ее номера и потихоньку позвонил Гамашу домой.

– Она вернулась, – прошептал он.

– Pardon?

– Она вернулась, – проговорил Габри энергичнее.

– Кто это говорит?

– Да боже мой, я говорю, что колдунья вернулась! – закричал Габри в трубку.

– Это Габри?

– Нет, Глинда[42]. Ну конечно это я. Она вернулась пять минут назад. Что мне делать?

– Ничего, patron. Не сегодня. Только постарайтесь сделать так, чтобы она не ушла до моего приезда завтра утром. Merci.

– А когда вы приедете? И как мне ее остановить? Allô? Gamache, allô?

Всю ночь Габри пялился в потолок, стараясь понять, как ему удержать маленькую женщину в ее номере. И вот этот миг настал. Она поднималась из-за стола.

Неужели эта маленькая, похожая на мышку женщина – убийца? Габри считал, что это не исключено. Она определенно была ответственна за проведение спиритического сеанса, а этот сеанс убил Мадлен. Даже самого Габри чуть не убил, если уж на то пошло. Входило ли это в ее намерения? Неужели эта ужасная женщина пыталась его убить? Неужели ее истинной целью был он? Но кому нужна его смерть?

Внезапно перед его мысленным взором возник длинный список, начиная с маленькой девочки, которую он мучил во втором классе, и кончая друзьями, чьи кулинарные рецепты он похитил и в чей адрес отпускал обидные замечания за их спиной, но так, чтобы они слышали. Так умно и язвительно. Люди смеялись, и Габри принимал их одобрение и старался не замечать выражения боли, смятения и обиды на лицах тех, кто до этого считал его другом.