В Plaz’e только девушки - Мила Бограш

Валерий Леонидович смотрел сочувственно, но непреклонно.

– Мы не можем рисковать вашим здоровьем, Верочка. Разве что еще раз… Пойдем вам навстречу. Но если опять… – он обескураженно развел руками.

Она все поняла. Если такое случится снова, ее уволят. С трудом сдерживая слезы, Вера вышла из кабинета куратора. Не обрадовал даже конверт с зарплатой. Может, последней? Но и не в деньгах дело…

В положенный ей двухнедельный отпуск Вера часами гуляла по Москве, но уже не испытывала безмятежного наслаждения свободой и деньгами. Уставая до изнеможения, дома тупо смотрела телевизор. Думала только об одном. Это были мучительные, неотвязные, больные мысли. Душу саднило так, что становилось невозможно терпеть. Однажды Вера даже набрала телефон экстренной психологической помощи. Узнав, что она боится остаться без работы, дежурный психолог сам тяжело вздохнул и посоветовал думать о тех, кому еще хуже. В пример привел хронического несчастливца француза Бертрана (фамилию она не расслышала). Этого бедолагу смело можно было назвать королем неудачников. С самого нежного возраста Бертран десятки раз ломал руки и ноги, не сосчитать скольким ограблениям подвергался. Однажды недотепа рискнул путешествовать автостопом. В первой же машине его взяли в заложники. Когда освобождали, Бертран попал в перестрелку между уголовниками и полицией. Его ранили. Бедняге сделали перевязку, но по дороге в госпиталь он угодил в автоаварию.

В общем, так и жил между больницей и кладбищем. В том смысле, что травмпункт ему был как дом родной, а кладбище – вполне реальной перспективой.

Наверное, добрый доктор хотел ее ободрить. Но Вера выслушала и… заплакала. Нет, не о невезучем Бертране. О себе. Она поняла, что ее неприятности – далеко не предел. И, возможно, скоро ее печальную историю можно будет рассказывать в качестве утешения другим пасынкам Фортуны.

– Ищите скрытые возможности, – напоследок посоветовал врач.

– Где? – с надеждой на счастливое откровение, спросила Вера.

– Везде…

Это был ответ небожителя, преодолевшего все горести, беды и, возможно, земное притяжение.

Вера обречено повесила трубку. Что делать? К кому обратиться? Ира далеко, она не поможет. Прежним приятельницам не до нее. Да и не всем им можно рассказать. Правда, есть одна знакомая… Она обещала помочь, если что. Вера достала записную книжку, набрала нужный номер и долго слушала безнадежные гудки. Трубку так никто не снял.

Месяца полтора спустя после собеседования в странной фирме в редакции к Яне подошла ее коллега и протянула газету.

– Видела?

Яна прочитала: «Погибла жена крупного московского чиновника». Рядом была фотография Агнии и маленький некролог: « Вчера в автокатастрофе в Германии погибла Агния Кирилловна Брагина. Она была прекрасной женой и нежной дочерью. Выражаем соболезнование мужу и близким покойной».

– Представляешь! – воскликнула коллега. – На днях мы с тобой о ней поговорили – и вот…

Девушка заспешила по своим делам, а Яна залезла в комп и прочитала подробности смерти Агнии. Обычная история. На горной дороге не справилась с управлением, хотя прекрасно водила машину.

«Надо бы Вере звякнуть…» – подумала Яна.

И опять не вышло – уехала в срочную командировку. А когда вернулась и включила автоответчик, услышала знакомый голос: «Яна, это Вера. Помнишь, мы встретились на собеседовании. Мне необходимо с тобой увидеться. Очень прошу тебя, перезвони». Вера говорила нервно, настойчиво, умоляюще.

«Что там с ней стряслось?» Яна набрала Верин номер. Та сразу сняла трубку.

– Ой, а я тебя так искала, так искала! Мне нужно срочно с тобой повидаться.

– Срочно? – удивилась Яна. – Что случилось?

– Это не по телефону… – замялась Вера.

– Ты слышала? Про Агнию… – осторожно спросила Яна.

– Я ее видела две недели назад, а что?

– Она погибла. Неделю назад.

– Как?! – голос Веры прозвучал испуганно. – Надо же… Вот тебе и «Башня»… – машинально пробормотала она, вспомнив зловещую картинку с падающими вниз человечками.

– Какая башня, о чем ты? – не поняла Яна.

– Это потом… При встрече… – ушла от ответа Вера.

– Ну хорошо. Я завтра с утра свободна, подъезжай.

Яна продиктовала свой адрес, в недоумении повесила трубку. Нервозность Веры, недавняя смерть Агнии, о которой Вера почему-то не знает. – Что там у них в конторе творится?

* * *

Увидев на определителе знакомые цифры, я подумала, что в последнее время мы с Рикемчуком неразлучны, как Дафнис и Хлоя, Тристан и Изольда, Мастер и Маргарита, Бивис и Батхед. Такие сравнения настроили меня на романтический лад и я, ласково улыбнувшись, сняла трубку.

– Василиса! – по своему обыкновению без долгих предисловий рявкнул Рикемчук. – Вы где нужные телефоны храните?

– Ваш – в своем сердце… – не задумываясь, промурлыкала я.

– А остальные? – не повелся он на нежный комплимент.

– В мобиле, где же еще? Как все нормальные люди, – холодно ответила я, обиженная на его дубовую, точнее, стоеросовую деловитость.

– А если телефон потеряли?

– Тогда катастрофа! – всерьез ужаснулась я, потому что однажды со мной такое случилось и послужило началом очень многих неприятностей…

– А записной книжки у вас нет? – все не мог успокоиться он.

– Это отстой, Вячеслав Иваныч. В записной книжке только Татьяна хранила мобильный Онегина.

– Тогда не было мобильных телефонов, – машинально поправил Рикемчук.

– Разве? – удивилась я. – Может, в «деревне, где скучал Евгений»[12]и не было, а у передовых представителей русской интеллигенции уже давно были. Одоевский ответил Пушкину из Сибири: «Струн вещих пламенные звуки до слуха нашего дошли…» Дошли до слуха, понимаете? А разве мог бы декабрист в читинском остроге сказать: «Отрадно отозвался во мне голос Пушкина!»[13], если бы Александр Сергеевич не позвонил ему по мобиле?

– Прекратите меня дурачить! – зашелся на том конце провода Рикемчук.

– Не знаю, не знаю… – хмыкнула я, – пушкинисты до сих пор об этом спорят. – И добавила невинно: – А вы о чем меня хотели спросить, Вячеслав Иванович?

– Мобильный был у Гребнева?

– Естественно, – ответила я, – как у всякого нормального человека. Хотела добавить: «с пушкинских времен», но решила больше не дразнить разъяренного следака. – А почему вы спрашиваете?

– Потому что его телефон нигде не обнаружен. Ни при нем, ни в гостиничном номере. Исчезли координаты людей, с которыми он беседовал в последнее время.