Стальной мотылек - Владимир Колычев

Лето на дворе, а холодно, как в марте. Ветер, дождь, осеннее настроение… А где-то солнце светит, морская волна приветливо плещет. Может, ну ее к черту, эту работу? Может, бросить все и улететь в солнечное лето? На Сейшелы, например. Деньги есть, визу открыть не проблема.

Антонина стояла у окна, с грустью глядя на улицу, на мокрого воробья, сидящего на проводах. Бедняжка с растерянным видом крутил головой, не понимая, почему так холодно и сыро. Лето же…

Она и сама напоминала воробья — такого же мокрого и одинокого. И репутация у нее подмоченная, и смотрят на нее косо, и работы стоящей нет… С Женей Скачковой ничего не ясно. Работают с ней, но результатов пока никаких. Живет она себе со своим Бураковым, ничем подозрительным не занимается. И с Лидой Панариной никаких контактов, как будто они друг друга не знают. И подозрительные личности вокруг них не крутятся. Они вообще ничем не занимаются, живут в свое удовольствие, по выходным в Солнечнодольск ездят. Ну, еще в право наследования вступают, акции Скачкова на дочь оформляют…

И о Семене ничего не слышно…

Воробей встряхнулся, сбрызгивая с себя водяные капли, еще раз мотнув головой, камнем полетел вниз. Над самой дорогой расправил крылья на всю ширину и стремительно пошел вверх.

Антонина могла последовать его примеру. Сесть в самолет и махнуть в Сочи, поселиться в гостинице, которой владеют родители Семена. Скорее всего, они знают, где прячется их сын. Скорее всего, Семен к ним и махнул. Скважин уже побывал в Сочи, но ничего не узнал. И Антонине ничего не скажут, хотя она знакома с его родителями. Они тоже знают ее. Как предательницу… Нет, не сможет она найти Семена. Но вдруг он сам выйдет на нее?

Может, правда, написать рапорт, взять отпуск за свой счет и в лето, к морю?..

Дверь открылась, и в кабинет вошел капитан Прокопов. Стройный, подтянутый молодой мужчина с горящим взглядом. И работу он свою любил, и карьеру сделать хотел. Хороший солдат, который мечтал стать генералом. Но разве можно его за это осуждать?

В прошлом году они вместе претендовали на должность замначальника следственного отдела, а прошла Антонина. Но теперь, как считал Прокопов, справедливость восторжествовала. А, возможно, так считали все. И даже сама Антонина склонялась к этому. Как ни крути, она сама во всем виновата.

— Антонина Евгеньевна, тут у нас заявитель, нужно разобраться.

— Ну, конечно.

Антонина все понимала, и Прокопова не осуждала, но язвительную улыбку сдержать не могла. Ну, не нравилось ей быть следователем по всяким разным делам.

— Брагина должна этим заниматься, но ее сейчас нет, а разобраться нужно.

— Даже не сомневайтесь, Игорь Севастьянович!

За стол она садилась с решительным видом. Все, хватит с нее! Сейчас разберется с заявителем, а потом напишет рапорт на увольнение. Не будет ей здесь жизни. Уж лучше каким-нибудь бизнесом заняться, чем здесь прозябать, тем более что есть возможность открыть свое дело…

Прокопов пригласил в кабинет женщину лет сорока пяти.

— Проходите, Елена Гавриловна, садитесь.

Женщина для своих лет выглядела совсем неплохо. Не сказать, что ухоженная «от и до», но точно не запущенная. И одета хорошо, хотя и не по моде. Но Прокопов обращался с ней, как пионер-переросток со старушкой, которую нужно перевести через дорогу. Вроде бы и вежливо себя вел, но при этом ему не терпелось поскорее от нее избавиться.

Женщина села за стол, и Прокопов исчез. Все, перевел старушку через дорогу, дальше пусть Антонина с ней разбирается.