Большая четверка - Агата Кристи

Глаза мисс Монро блеснули. Мне вдруг пришло в голову, чтоона совсем на мели и что перспектива плотно покушать ее обрадовала.

Через несколько минут мы уже сидели в такси, направляясь водин из наиболее дорогих лондонских ресторанов. Там Пуаро заказал самыйизысканный ленч, а потом повернулся к своей гостье:

– А как насчет вина, мадемуазель? Что вы скажете ошампанском?

Мисс Монро не сказала ничего… или сказала все своимвзглядом.

Ленч начался приятнейшим образом. Пуаро усердно наполнялбокал мадемуазель и постепенно перешел к теме, больше всего интересовавшей его.

– Бедный мистер Даррел! Как жаль, что его нет сейчас с нами!

– Да, в самом деле, – вздохнула мисс Монро. – Бедняга,хотела бы я знать, что с ним стало!

– Вы, похоже, давненько его не видели?

– Ох, сто лет уже… с самой войны. Он был забавным парнем,этот Клодди, очень таинственный, никогда ни словечка о себе не скажет! Но,конечно, это и естественно, раз он – потерявшийся наследник. Он наследуеттитул, мсье Пуаро?

– Увы, нет, просто деньги, – бесстыдно заявил Пуаро. – Но,видите ли, может встать вопрос об идентификации. Поэтому и необходимо былонайти кого-то, кто по-настоящему хорошо его знал. Вы ведь хорошо его знали,мадемуазель, не так ли?

– Я все вам расскажу, мсье Пуаро, вы ведь настоящийджентльмен. Вы знаете, как правильно заказать ленч для леди… не то что все этинынешние молодые ничтожества. Отъявленные негодяи, иначе я их и не называю. Ну,а вы француз, вы не будете шокированы. Ах, эти французы! Проказники,проказники! – Она погрозила Пуаро пальчиком. – Ну, в общем, мы с Клодди былитогда молоды… Чего тут было ожидать? И я до сих пор сохранила к нему добрыечувства. Хотя, должна сказать, он не слишком хорошо со мной обращался… нет, не слишком…он совсем нехорошо обращался со мной. Не так, как следует обращаться с леди.Ну, все они таковы, как только речь заходит о деньгах.

– Нет-нет, мадемуазель, не нужно так говорить! –запротестовал Пуаро, снова наполняя ее бокал. – А вы могли бы описать мистераДаррела?

– Да там и посмотреть-то было не на что, – задумчивопроизнесла мисс Монро. – Невысокий, но и не коротышка, весьма хорошо сложен.Щеголеватый. Глаза голубовато-серые. Ну, наверное, довольно светлые волосы, мнекажется. Но какой он артист! Я ни разу в жизни не встречала кого-то, ктопревзошел бы его в этом деле! Он бы прославился, если бы не зависть. Ах, мсьеПуаро, зависть… Вы не поверите, вы просто не сможете поверить, как актерыстрадают от завистников! Вот я помню, однажды в Манчестере…

Нам пришлось набраться терпения, чтобы выслушать долгуюзапутанную историю о некоей пантомиме и о бесчестном поведении ведущего актера.Затем Пуаро мягко вернул даму к прежней теме – к Клоду Даррелу.

– Это очень интересно, мадемуазель, как и все, что вы можетевспомнить о мистере Дарреле. Женщины обладают особой наблюдательностью… они всевидят, от них не ускользнет ни малейшая деталь в поведении примитивных мужчин.Я видел однажды, как женщина опознала мужчину среди дюжины других – и как ей этоудалось? Она заметила, что он в моменты волнения особым образом почесывает нос.Разве мужчина способен вообще подумать о такой ерунде?

– О, только не вы! – воскликнула мисс Монро. – Мне кажется,вы все замечаете. Вот теперь, когда я задумалась об этом, я вспомнила, чтоКлодди всегда за столом играл с хлебом… Он зажимал маленький кусочек междупальцами и постукивал им по столу, чтобы к нему прилипали крошки. Я видела этосотни раз. Да я его когда угодно узнаю по этому фокусу!

– Ну вот, разве не об этом я говорил? Блестящаянаблюдательность женщины! А вы когда-нибудь говорили с ним об этой егопривычке, мадемуазель?

– Нет, мсье Пуаро. Вы же знаете, каковы мужчины! Они нелюбят, когда вы замечаете подобные вещи – а уж в особенности не терпят, когдавы об этом заговариваете. Я ни разу не произнесла ни слова… но много разулыбалась про себя, наблюдая за ним. Да бог с вами, он сам никогда и неподозревал за собой ничего подобного!

Пуаро вежливо кивнул. Я заметил, что его собственная рукаслегка вздрогнула, когда он протянул ее к бокалу.

– И еще при идентификации часто встает вопрос о почерке, –небрежно заметил он. – Без сомнения, вы сохранили какое-нибудь письмо,написанное мистером Даррелом?

Мисс Монро грустно покачала головой:

– Он ни разу мне не писал. Никогда ни строчки, за всю жизнь.

– Как жаль! – посочувствовал Пуаро.

– Но я вот что вам скажу, – внезапно сказала мисс Монро, – уменя есть фотография, это может вам пригодиться?

– У вас есть его фотография?!

Пуаро чуть не подпрыгнул от волнения.

– Ну, она довольно старая… ей лет восемь, не меньше.

– Это ничего! Совершенно неважно, если даже она совсемстарая и поблекшая! Ах, дорогая, но как же нам повезло! Вы позволите мневзглянуть на этот снимок, мадемуазель?

– Конечно, почему же нет?

– Возможно, вы даже позволите сделать копию? Это не займетмного времени.

– Пожалуйста, если хотите.

Мисс Монро встала.

– Ну, мне пора, – лукаво сообщила она. – Была очень радапознакомиться с вами и вашим другом, мсье Пуаро.

– А фотография? Когда я могу взять ее у вас?

– Я поищу ее сегодня вечером. Думаю, я знаю, где она лежит.И сразу пришлю ее вам.

– Тысяча благодарностей, мадемуазель! Ваша любезность неимеет границ! Надеюсь, вскоре мы сможем еще раз пообедать вместе.

– Как только вам того захочется, – ответила мисс Монро. – Яничего не имею против.

– О, погодите, я не уверен, что у меня есть ваш адрес…

С величественным видом мисс Монро извлекла из своей сумочкивизитную карточку и протянула ее Пуаро. Карточка была довольно замусоленной, анапечатанный на ней адрес зачеркнут, и поверх него карандашом написан новый.

Потом, отвесив не один поклон в сторону Пуаро, леди наконецраспрощалась с нами, и мы отправились домой.

– Вы действительно думаете, что эта фотография так уж важна?– спросил я Пуаро.

– Да, mon ami. Фотокамера не лжет. Фотоснимок можноувеличить и рассмотреть разные детали, которые в другом случае остались бынезамеченными. А деталей на снимках – тысячи! Например, мы можем рассмотретьформу ушей, а ведь на словах никто и никогда не опишет их вам достаточноопределенно. О да, это настоящий шанс, он может направить нас на верный путь! Иименно поэтому я намерен предпринять ряд предосторожностей…