Джентльменское соглашение - Чингиз Абдуллаев

— Все. Я позвонила Жанне и узнала, что все собрались в«Дорчестере». Взяла такси и приехала к вам, даже без своей машины. А потом высказали, чтобы я ушла. Я уехала, но чувствовала беду, все время чувствовала.Звонила Николаю Николаевичу, но он не брал трубку. А у Кости телефон былотключен. И потом оказалось, что его… что он погиб…

— Парыгин ничего не объяснял?

— Ругался. Говорил, что нельзя никому верить. Очень злился.Рассказывал, как чудом спасся, как его заслонил от пуль Саид Мальсагов. Когдаон начал ругать Костю, я не выдержала. Наговорила ему кучу гадостей,повернулась и ушла. Собрала вещи и сразу ушла. Нужно сказать, что он меня и неочень пытался остановить. Только обругал, когда я уже выходила, назвал дурой.Может, я действительно дура, но оставаться рядом с ним после случившегося я немогла. Они убили Костю.

— Я позвоню в ресторан и закажу нам горячий чай. Или кофе?

— Лучше кофе.

— Хорошо. А вы пройдите в ванную и умойтесь. Постарайтесьнемного успокоиться. Мы все равно не сможем ничего изменить, вам нужно немногоотдохнуть.

Тарутина встала и прошла в ванную комнату. А он поднялтрубку телефона, заказывая в номер кофе и чай. Она вышла через несколько минут.Села на стул рядом с Дронго.

— Я все еще не могу свыкнуться с этой мыслью, — призналасьЕвгения. — Мне физически больно об этом даже подумать. Как вспомню, что сейчасон лежит где-нибудь в морге, один, холодный, голый… Господи, так страшно. Что яскажу его маме? Что я скажу своей матери?

В номер постучали. Официант принес кофейник, чайник,холодное молоко, горячее молоко, печенье, сахар, два фруктовых салата. Получивчаевые, быстро удалился.

— Спасибо, — кивнула она, — я вспомнила, что весь деньничего не ела. Совсем не хотелось. И сейчас не хочу.

— Поешьте салат, — предложил Дронго. — Вам нужно немногоподкрепиться. У меня к вам еще несколько вопросов. Я прошу вас, вспомните нашувстречу в казино. Когда Миксон и Палийчук начали спорить. Все вскочили со своихмест, а вы остались сидеть. Поднос стоял на столике, недалеко от вас. Вы необратили внимание, кто именно подходил в этот момент к подносу?

— Нет, — ответила она, — я не смотрела. Боялась, чтоначнется драка. Палийчук один раз напился и полез в драку в ресторане. Об этомвсе знают. Его телохранители начали бить студентов, которые были в этомресторане. И я боялась, что снова начнется драка.

— Кто мог отравить Палийчука? Как вы считаете? Вы же давно вэтой компании, уже целый год. Кто это мог сделать?

— Работники казино, — чуть удивленно ответила Женя. — Аразве нет? Из наших никто не мог. Мы ведь обыскивали друг друга. Это толькоофициант мог положить яд. Или кто-нибудь другой. Например, крупье. Но не наши.

— Я так понял, что Палийчука все не очень любили?

— Кроме Мальсагова. Они иногда вместе встречались, по-моему,на почве интереса к наркотикам и женщинам. Алексей Андреевич был тяжелымчеловеком, и Парыгин с ним почти не общался. Иногда общался Каплинский, он умелнаходить с ним общий язык. Но я слышала, как он называл его «животным». Миксонвообще его терпеть не мог. Но убивать не стал бы.

— А Жанна?

— Почему вы спрашиваете?

— Мне она кажется достаточно сильным и независимымчеловеком. Не могу понять, что ее связывает с Мальсаговым. Тот хотя и старше еелет на десять, но кажется рядом с ней совсем молодым щенком.

— Она женщина опытная, — согласилась без тени улыбкиТарутина, — поэтому и выбирает таких, как Саид Мальсагов. Выдоит его досуха,можете не сомневаться. Мужчины из-за нее с ума сходят. Она эффектная и умнаябаба, умеет просчитывать все варианты. Замуж ей не хочется, ребенок у нее есть,свой бизнес налажен. Вот она теперь с жиру и бесится. Меняет мужчин какперчатки.

— Она могла убить Палийчука?

— Не знаю, — ответила Тарутина, — но она его не любила.

— Интересно, — заметил Дронго. — Когда я спрашивал промужчин, вы сказали, что они точно не могли убить, а когда я спросил про Жанну,вы сказали, что не знаете.

— Поэтому и сказала. Она очень расчетливая женщина. ИПалийчука не любила, считала его слишком… брутальным. Но зачем ей его убивать?Нет, не знаю.

В этот момент позвонил телефон. Дронго быстро снял трубку.

— Я хотел, чтобы вы знали, — услышал он голос инспектораТаунса. — Мы проверили все прямо сейчас, ночью. Это тот самый пистолет, изкоторого застрелили Джильберта. Никаких сомнений, эксперты дали однозначноезаключение.

— А отпечатки пальцев? — напомнил Дронго.

— Их нет, — сухо ответил Таунс, — но пистолет нашли в егокомнате. Как видите, я оказался прав. Все три убийства были связаны логическойцепочкой. До свидания.

— Всего хорошего, — Дронго положил трубку и взглянул наТарутину.

— Кто звонил? — испуганно спросила она.

— Инспектор Таунс, — ответил он. — Рассказывал об убийствекрупье.

— Они считают, что его убил Костя? Но это неправда.

— Возможно. Но у них свои улики и свои доказательства.

— Я пойду завтра в полицию и дам показания, — решилаТарутина, — пусть все знают, что Костя никого не мог убить.

— Нет, — возразил Дронго, — завтра вы уедете из Лондонапервым же рейсом. И никому ничего не расскажете. Если в полиции узнают, что выбыли родственницей погибшего, если они вдруг узнают, что Спиридов познакомилвас со своим боссом намеренно, чтобы сделать вам карьеру и обеспеченную жизнь,то можете считать себя подозреваемой, а погибшего Константина обвинят во всехубийствах. Им нужен мотив, а вы и есть самый сильный мотив. Завтра вы уедетеотсюда, не сказав никому ни слова. И только таким образом вы сможете спастичестное имя своего троюродного брата. Только таким образом, — подчеркнулДронго.

— Возможно, вы правы, — прошептала она.

— Я сейчас уйду, а вы раздевайтесь и ложитесь спать. Белье уменя чистое, его сегодня днем меняли. Спите спокойно, а утром я вас разбужу иотправлю в аэропорт. Договорились?

Она чуть помедлила и только затем кивнула в знак согласия.

— Вот и прекрасно. Пейти свой кофе, он остывает…

Дронго не успел закончить последней фразы. В дверьпозвонили. Тарутина испуганно взглянула на него.

— Может, это Парыгин. Не открывайте, мне будет неприятно.Пожалуйста, не открывайте.

— Не открою, — он подошел к двери и осторожно взглянул вглазок. Затем обернулся к актрисе и покачал головой.

— Не беспокойтесь, это не Парыгин.