Дело Эллингэма - Морин Джонсон

Пол был уставлен всевозможной обувью, а стены завешаны крючками и полками со шляпами, шлемами, кошелями, щитами, перьями и предметами неизвестного назначения и происхождения. Здесь пахло как в комиссионном магазине, и ощущение было, словно тебя слишком долго и крепко обнимает мисс Пигги из «Улицы Сезам».

После долгих поисков были выбраны два костюма, шляпа и пальто. В комнате с реквизитом, которая оказалась еще более захламленной, отыскались брезентовый мешок и весло для фальшивой лодки.

В среду вечером все собрались в мастерской, примыкающей к базе творчества. Предстояло нечто необычное – создание декораций. В просторном помещении было светло и прохладно; там находились вещи, которые напрочь отсутствовали в повседневной жизни Стиви: столы с циркулярными пилами, стеллажи с инструментами, большие контейнеры для хранения. В мастерской создавалось то, что требовало пространства, оборудования и воодушевления. Сюда приходило не так много студентов, но кто точно был частым гостем, так это Джанелль. Сейчас она, в маске для сварки, пристально разглядывала два куска металла, лежащих перед ней на верстаке. Когда Стиви вошла в мастерскую, она подняла маску и помахала рукой.

– Вот эти бруски надо распилить на части, – обратился Дэш к Стиви, указывая на кучу деревяшек. – Здесь все размеры.

И он протянул ей листок.

Стиви тупо уставилась на вереницу цифр.

– Что? – пробормотала она.

– Распилить. Бруски. На части. – Дэш снова ткнул сначала на бруски, потом на станок.

– Это что, шутка такая? – спросила Стиви.

– Давай я сделаю, – вздернув бровь, сквозь зубы процедила Мэрис и театрально вздохнула, словно говоря: «Вы только подумайте, она не умеет пользоваться циркулярной пилой!».

Она неторопливо подошла к столу, с видом эксперта наклонилась над пилой и нажала на кнопку. Пила взвизгнула, Мэрис приладила брусок, и он тут же распался на две части. Воздух наполнился запахом смолы. В разгар работы появился Хейз, кивнул всем, уселся на пол и принялся за сценарий.

– Эй! – крикнула Джанелль, когда увидела, что Дэш вытащил несколько длинных жердей из контейнера в углу. – Зачем они тебе?

– Сделаю упоры для света, – ответил он.

– Не сделаешь. Это мои жерди.

– Ну тебе же не все они нужны.

– Все.

– Мне всего на несколько дней.

– Эти жерди определенного размера. Для моей машины Гольдберга. Я специально их отбирала.

– Слушай, ты точно их все не используешь. Я возьму пару-тройку.

– Можно одолжить их ненадолго? – тихо спросила Стиви. – Обещаю, мы все вернем.

– Только ради тебя, – сказала Джанелль. – Я дам их только тебе.

Дэш схватил несколько жердей и быстро вынес из мастерской.

Мэрис прекратила пилить. Она подошла к большому голубому контейнеру у дальней стены мастерской и подняла крышку.

– Дэш, здесь сухой лед, – позвала она. – И много!

– Дым-машины будет достаточно, – отозвался он. – С жидкостью проще работать.

Мэрис пожала плечами и закрыла контейнер.

Наконец работа в мастерской была закончена, и они собрали все необходимое для съемок в затопленном саду в субботу. Встретиться решили следующим вечером, в семь, за базой творчества, и всем вместе отправиться в туннель.

Пропахнув смолой, Стиви вернулась к себе и, не раздеваясь, рухнула на кровать. Некоторое время она лежала на спине, позволив прохладному воздуху, проникающему из окна, легко касаться лица. Летние сумерки плавно перетекли в ночь. В комнате сверху скрипели половицы: Дэвид был у себя. Стиви научилась различать шаги каждого обитателя «Минервы». Она слышала, как вздыхает и шепчет старое здание, как оно иногда тихонько напевает. Она потрогала руками раму кровати и ощутила холод металла. Завернувшись в плед, окутав себя запахами смолы, пропитавшими ее одежду, она вдруг почувствовала, что здесь ее дом. За одной стеной была Джанелль, за другой – Элли, а она – посередине, и это было нормально. Мысли размеренно и спокойно текли в голове, а она упорядочивала этот поток. Она дома и почти закончила серьезный проект со своими друзьями. Ведь Нейт – конечно же, ее друг, и Хейз с Мэрис и Дэшем – возможно, тоже. А Джанелль даже отдала свои материалы для их проекта.

Приятная волна удовлетворения накрыла ее, она откинулась на спинку кровати и взяла с тумбочки телефон. Там были аккуратно организованные папки с фотографиями по делу Эллингэмов. Она открыла папку «ОКРУЖЕНИЕ». В ней она собрала исследования жизни семейства до трагедии, когда там еще не открылась школа, а было лишь огромное шикарное поместье, куда приезжали знаменитости: покататься на лыжах зимой, а осенью – погулять в лесах, и где алкоголь никогда не находился под запретом.

Кто-то из этих людей наверняка останавливался в «Минерве», жил в этой самой комнате. Стиви пролистала несколько фотографий и остановилась на своей любимой: снимок списка гостей в 1929 году. Она понятия не имела, кто все эти люди, ей просто нравилось читать их имена: Гус Свенсон, близнецы Билбоди, Эстер Нейл и Бак Рэндольф, сестры Дэвис (Грета и Фло), Бернард Хендиш, леди Изабелла де Исла, доктор Фрэнсис Доддс, Фрэнки Суливан, семья Ван Варнер, «Телеграф» Мак-Мюррей и Лорна Дервиш…

Перечень был длинный. Они пили здесь шампанское и танцевали. Актеры, писатели, художники, герои светских хроник и таблоидов. А потом тут появились студенты и Дотти Эпштейн. Стиви читала о ней: Дотти была одной из самых умных в этой школе. Решительная, с твердым характером, маленький гений, крепкая девчонка из Нижнего Ист-Сайда, которая могла и яблоко стащить, и Вергилия процитировать. Стиви пролистала фотографии в телефоне, чтобы добраться до фото Дотти – наверное, в тысячный раз. Каштановые кудри, румяные щеки и просвет между передними зубами. Она тоже была жертвой, но, как это часто бывает, о ней сразу позабыли, ведь она не была богатой. Она не была владелицей школы. Она была просто умной девочкой, учившейся в Эллингэмской академии, читала детективы, любила это делать в обсерватории и однажды оставила там книгу.

Стиви положила телефон на живот и уставилась в потолок. Нужно докопаться до истины. Ради всех них. Но, пожалуй, в большей степени ради Дотти. Той Дотти, что любила детективы. Как и Стиви. Завтра ночью она вой-

дет в туннель, который был закрыт с 1938 года. В самом деле, с тех пор никто, кто занимался делом в течение десятилетий, там не был. За много лет она будет первой. Дотти прошла через этот туннель. Она погибла в нем. Или рядом с ним, или из-за того, что оказалась в нем. Туннель обозначил то место, где Дотти переступила черту между жизнью и смертью.

С мыслями о Дотти и туннеле, держа телефон на животе, Стиви уже начала дремать, как что-то заставило ее очнуться.

Яркая вспышка.

Стиви зажмурилась, в замешательстве пытаясь сообразить, что могло быть источником света.

Автомобильные фары?