29 отравленных принцев - Татьяна Степанова

Кате было бы проще, если бы Анфиса была просто посторонней. А вот эксперту Заварзиной Катя позвонила сама, уже из родного кабинета на Никитском, куда дот бралась наконец измученная и усталая до крайности. Вопрос к эксперту был один: какой результат?

— Таллиум сульфат, — коротко сообщила Заварзина, —, на этот раз большая доза. Время попадания яда в желудок и пищевод — 7 — 7.30 утра. Я, если признаться, и ждала, и боялась вот этого самого — повторного применения. Почему я, Катерина, тогда тебе и позвонила, чтобы ты подключилась. Дела об отравлениях у нас, к нашему большому счастью, редки. Но они имеют одну очень нехорошую особенность.

— Какую, Валентина Тихоновна? — спросила Катя, хотя догадывалась.

— Одной смертью обычно никто не ограничивается. Бывает несколько применений, несколько смертей. Яд — ведь это не нож и не пистолет. Его очень легко пустить в ход, если он у вас под рукой. Дать яд жертве — полдела, гораздо сложнее бывает достать его. Ты меня слушаешь, Катерина, что примолкла?

— Я слушаю, — вздохнула Катя.

— Я тут справки наводила по поводу таллиума сульфата. Это промышленный препарат, область его применения не так уж и широка. Применяют его в основном на предприятиях, связанных с приборостроением и точной оптикой.

— В астрономии, что ли? — упавшим голосом спросила Катя. — Телескопы промывают?

— Ну, возможно, а также в оптике и фотоделе.

— Вы хотите сказать, что такой яд мог достать фотограф? — Катя почувствовала, что сердце ее тревожно екнуло.

— Его мог достать тот, кто профессионально занимается фотографией. Но все дело в том, что таллиум — это не цианид и морфий, про которые слышали все, кто читал романы Агаты Кристи. Это высокотехнический препарат. А в нашем случае вряд ли обошлось без химика-специалиста или, по крайней мере, без человека, который непосредственно работает с этим веществом на производстве и хорошо осведомлен о его составе, действии и, главное, дозах, являющихся смертельными.

— А как, по-вашему, можно достать такой яд?

— А как сейчас достают пластит, тол, обогащенный уран? — невесело усмехнулась Заварзина. — Что угодно сейчас можно достать и украсть за деньги и за большие деньги.

— А с каким продуктом Воробьева могла получить яд?

— Мы проведем повторное гистологическое исследование, результаты будут только завтра.

— А что сказал патологоанатом — она была беременна, ведь так?

— Да, это установлено. Срок примерно шесть с половиной недель. Она вообще кто такая, где работала?

— Она работала официанткой в том же ресторане, где отравили Студнева, — сказала Катя.

— Колосов, надеюсь, уже приостановил работу этого ресторана? — тревожно спросила Заварзина.

— Не знаю, он еще не вернулся. Наверное.

— О чем он, интересно, думает? У нас уже два случая применения опаснейшего яда на предприятии общественного питания! А если мы имеем дело с каким-нибудь маньяком, что тогда? Кого он завтра отравит? Я, конечно, не знаю деталей дела… Катерина, ну-ка давай, не темни, ты всегда все знаешь. Ответь, Колосов установил мотив убийства Студнева?

— Еще нет, там несколько версий, — замялась Катя, — и все очень смутные, ничего конкретного. Скажите, Валентина Тихоновна, а это могла сделать женщина?

— Что сделать? Отравить? Да легко. При условии, что она имела доступ к этому препарату. И еще, я об этом уже говорила в прошлый раз — таллиум имеет привкус, его можно дать жертве только в такой пище, где этот привкус будет чем-то заглушён. Этот-ресторан, он какой? Какая там кухня?

— Марокканская, — ответила Катя, — сложные специи. Я сегодня как раз имела возможность убедиться, какое там все необычное на вкус, экзотическое и острое.

— Ты там что-то ела?

— Да, — ответила Катя. — А что? Что вы хотите этим сказать, Валентина Тихоновна?

— Ничего. Но все же… нет, ничего, не волнуйся!

— Да я не волнуюсь, я понимаю, что надо ждать шесть часов, — невесело пошутила Катя, — я справлялась у персонала — ресторан открывается в десять, Воробьева приехала на работу как обычно, к половине десятого. Если ее отравили в начале восьмого утра, как вы говорите, это не могло произойти в ресторане. Мы будем устанавливать, где она была утром — дома или еще где-то. Колосов, я думаю, как раз этим сейчас и занят.

— Я все понимаю, — Заварзина вздохнула, — но все равно передай Никите Михайловичу, что я настоятельно требую, чтобы он принял меры к временному приостановлению работы ресторана до выяснения всех обстоятельств. Если надо будет, я сама в санэпиднадзор позвоню.

— Да, конечно, — согласилась Катя, — кто теперь туда обедать пойдет? Только не я.