Злой рок Сейшельських островов - Марина Белова

Алина встречала нас у входа в отель. Увидев нас, выходящими из автобуса живыми и здоровыми, она вздохнула и призналась:

– Думала с ума сойду, пока вас дождусь.

У меня екнуло сердце – неужели еще что-то случилось?

– Только не говори…

– Да нет, здесь все в порядке. Вы, я гляжу, тоже все прибыли, – она бросила взгляд на удаляющихся Коломийца и Зою. Илья Кузьмич прямиком пошел в отель, а Зоя затормозила у доски объявлений, на которой был вывешен график экскурсий. – Полицейские приезжали в отель, с Полем разговаривали. Оказывается, Иванов не просто так поскользнулся на кафеле. Его ударили по затылку. Это уже потом он со всего маху ударился о край раковины и травмировался о стакан. Что странно, Иванов пришел в себя, но говорить, кто его саданул, не хочет. Просит переправить его ближайшим рейсом на родину.

– Боится кого-то?

– Это первое, что приходит в голову. Но кого и почему он может бояться? Опасается, что признание выйдет ему боком? Стало быть, и он не без греха.

– Нам бы поговорить с Ивановым, – вздохнула я. – Тогда бы мы узнали, и кто ударил его по голове, и за что мог ненавидеть Кудрявцев Бабенко. Чует мое сердце, что эта троица одной ниточкой повязаны.

– Троица? Есть и четвертый, тот, кто Иванова припечатал по черепу, – поправила меня Алина.

– Надо спросить у Поля, в какой больнице лежит Иванов. Впрочем, вряд ли в этом городишке больше двух больниц: для местного населения и приезжих. А то и вовсе одной обходятся.

– Сегодня, наверное, уже поздно, а завтра можно его навестить, – предложила Алина. Взглянув на Аню и Саньку, которые стояли в стороне и с интересом разглядывали, что и кто купил, спросила: – Вы-то как съездили?

– Все очень и очень понравилось: и деревушка, и сад специй, и мастерская художника. Ой! Я же тебе открытку в подарок привезла! – воскликнула я и протянула Алине конверт с одной из авторских работ Майкла Адамса.

Алина равнодушно покрутила в руках открытку – знала бы она, сколько та стоит! – и спрятала ее в сумочку, даже не удосужившись положить ее обратно в конверт.

– Да я не об экскурсии, а о Коломийце и Зое.

Я не стала обижаться на подругу, скорей всего, она по незнанию не оценила открытку.

– Если в двух словах, то Коломиец в прошлом судья.

– Вот оно как, – удивилась Алина.

– Да-да! У него проскочило, что на Коровина многие зуб имели. А знаешь почему?

– Почему?

– Покойный Коровин – прокурор.

– Ух-ты!

– Зоя – учительница, но, думаю, она соврала, чтобы я от нее отстала. Скрытная и неприятная особа. Правильно про нее Нина сказала – сейф, а не девка! К тому же еще хамка! Отшила она меня! Не захотела разговаривать.

– К ней бы ключик подобрать. Узнать, где работает, где живет. Осторожно прощупать соседей, сослуживцев, если таковые имеются. Ну да это можно сделать только после возвращения домой.

– А к Ярцеву ты подобрала ключик? – спросила я.

– К Ярцеву? Пошли, провожу тебя в бунгало, по дороге и поговорим. Саня, а ты отправляйся в наш номер, переоденься и займи нам в ресторане столик. Ты, Аня, можешь составить другу компанию, – заметив, что наши детки прислушиваются к разговору, Алина отправила их вперед. Когда Аня и Саня скрылись за поворотом, она продолжила: – Так вот, когда массажист стал заканчивать сеанс, я подошла, вроде бы поинтересоваться, сколько стоят услуги, и заодно спросить, понравился ли Ярцеву массаж. Процедура стоит недешево. Массажист средненький. Песок попадает на кожу, прилипает к массажному маслу, что не особенно приятно. К тому же у Ярцева аллергия на запахи. Чувствует он здесь себя отвратительно. Час с лишним мне жаловался, устала слушать, а он об одном и том же: жара, повышенная влажность…

– Зачем тогда он сюда приехал? Тем более с аллергией. Тут же все цветет и пахнет?

– Да он и сам не знает, зачем приехал. Вернулся бы, но, сколько тут осталось? Два дня.

– Врет он все! Заплатить кучу денег и не знать, куда едет? С трудом верится.

– То-то и оно, – пробормотала Алина. – А знаешь, что мне в голову пришло после того, как ты сказала, кем работал Коровин?

– Что?

– Ярцев был судим, я тебе об этом уже говорила. То, что его сняли с должности, факт. Сколько дали, врать не буду, не знаю, но допускаю – немало. Теперь дальше, ты сказала, что Коровин работал прокурором…

– Это сказал Коломиец, – уточнила я.