Мемуары мертвого незнакомца - Ольга Володарская

Прошлое…

О том, что беременна, Маша догадалась, когда стала стремительно поправляться. Это был единственный признак «интересного» положения. Других, как то: отсутствие месячных и тошнота, не наблюдалось. Критические дни пришли с опозданием и не такие обильные, как всегда, но Маша решила, что виной тому стресс и перемена климата. Когда в следующем месяце повторилось то же самое, она немного забеспокоилась. Решила, что застудилась. Хотела показаться врачу, да времени не нашла. Болело бы что-то, ладно, но она хорошо себя чувствовала.

— Машенька, я так рада, что ты наконец начала нормально кушать, — сказала как-то бабушка. — А то смотреть на тебя страшно было — кожа да кости…

Маша на самом деле плохо ела и была худенькой. Бабушку очень это огорчало. Она, как человек, росший в войну, считала отсутствие аппетита ненормальным, худобу — болезненной. Здоровый и счастливый ребенок (а Маша воспринималась ею именно так) должен уплетать за обе щеки и быть упитанным. А внучка ела как воробей и носила сорок второй размер одежды…

До недавнего времени!

Нет, ела Маша по-прежнему немного, но все же больше, чем раньше. И у нее появились новые пристрастия. Раньше ее тянуло только на сладкое, теперь на мясное. Если хотелось что-то съесть, то не конфету или пончик, а котлету, сосиску, куриное крылышко. Маша не думала, что от этого поправляются. Ее мама, следящая за фигурой, исключала из рациона как раз сладости, а не мясо, и была стройна. Маша же как-то стремительно начала набирать вес. Одежда с трудом на нее налезала.

— Нужно сесть на диету, — буркнула Маша, едва втиснувшись в юбку. — Иначе придется ходить голой.

— Никаких диет! — решительно запротестовала бабушка. — Лучше купим тебе новый гардероб! Ты такая стала аппетитная. У тебя даже грудка появилась.

И вот тут Маша стала подозревать, что причина ее изменившихся гастрономических вкусов и прибавки в весе — беременность. Секс с Зурой у них был лишь один раз. И парень убеждал ее, что все сделал «правильно». Она немного беспокоилась первое время, но когда пришли месячные, успокоилась. Теперь же… теперь она не знала, что и думать!

За следующий месяц она набрала четыре кило. Критические дни не наступили. Началось недомогание. Маша уже не сомневалась, что беременна, и не знала, как сказать об этом бабушке. Но та сама начала разговор:

— Детка, с тобой что-то происходит в последнее время. Ты очень изменилась. В чем дело?

— Разве я изменилась?

— Да. Ты была всегда энергичной, а сейчас больше лежишь, жалуешься на недомогание. Ты задумчивая и нервная.

— Я просто адаптируюсь…

— Маша, настала пора поделиться со мной. Я единственный близкий тебе человек. Кому, как не мне, рассказать о своих бедах? Я пойму.

Маша зажмурилась, сжала кулачки и выпалила:

— Кажется, я беременна!

Какое лицо было у бабушки в момент признания, она не могла видеть — ее глаза были закрыты. Но когда Маша открыла их, та казалась спокойной.

— Я именно это и предполагала, — сказала она.

— Бабушка, я не думала… Что так выйдет… — И Маша расплакалась навзрыд, а потом рассказала ей обо всем.

К гинекологу они отправились спустя два дня. Тот подтвердил беременность. И поставил срок пятнадцать недель.

— Я хочу сделать аборт, — шепнула Маша бабушке, не отходившей от внучки, даже когда та находилась на кресле.

— Срок слишком большой, — покачала та головой.

— Но что же делать? — Глаза девушки наполнились слезами.

— Рожать, больше ничего не остается.

— Бабушка, мне семнадцать! Какая из меня мать?

— Надо было думать о последствиях, когда с мужчиной в кровать ложилась, — строго проговорила бабушка. — И вообще обсудим это дома, не здесь.

Когда они вернулись домой, бабушка усадила Машу перед собой и завела с ней разговор: