Она ушла, не попрощавшись - Марина Серова

Только я села в машину, позвонила Ленка. Захлебываясь от наплыва эмоций, она принялась рассказывать:

— Слушай, тут у нас такое творится! Я тебе все расскажу, только не перебивай. А то у меня от нетерпения аж язык чешется. Ну, слушай. Пришла я к восьми, как обычно. Дверь мне открыл Анатолий. Смотрю, он сам не свой. Обычно всегда вежливый, корректный, а тут сердитый какой-то. Буркнул приветствие и в гостевой спальне скрылся. Ну, думаю, с Элеонорой поцапались. Говорю себе, не твое, Ленка, дело. Милые бранятся — только тешатся. Пошла на кухню. У них от ужина всегда посуда немытая остается. Представляешь, машину посудомоечную имеют, а посуда всегда в раковине копится. Элеонора у нас неженка, сама ни за что порядок наводить не станет. Я повседневными делами занялась. Хожу по кухне, песенку под нос мурлычу.

Тут Элеонора из спальни выползает. Танька, ты б ее видела! В гроб краше кладут. Вся зеленая, под глазами коричневые круги, лицо заплаканное. Все, думаю, дал ей ее Анатоль от ворот поворот. Плакала теперь моя работа. Она в кухню вползла, полезла в холодильник. Вытащила оттуда палку колбасы и давай наворачивать. Прямо от палки откусывает и глотает, не прожевывая. Я ей говорю, давайте я вам колбаску-то нарежу. Чего ж без хлеба-то едите. Или котлеток вам нажарю. Повар ваш такой фарш чудесный оставил. А она как зыркнет на меня, как заорет: «Не смей мне про фарш говорить! Никогда, слышишь!» Слышу, говорю, слышу. Вы не волнуйтесь так. А сама бочком, бочком и к Анатолию.

Он на меня смотрит и спрашивает: «Чего надо?» Грубо так, я аж растерялась. Ну, думаю, оба с катушек съехали. Беги, Ленка, пока они тебя тут не кокнули. Видно, у меня эти мысли на лице написаны были, так как Анатолий вдруг улыбнулся и говорит, извини, мол, погорячился я малость. Только причина этому есть. Уважительная. Я ответила, что ничего страшного. Я уж привыкла, что Элеонора всегда орет. И язык прикусила. Ляпнула, не подумав, стою, жду, как он отреагирует. А он вдруг рассмеялся. Ничего, говорит, все правильно. Я вот тоже привык, что Элеонора на всех орет. Тогда я и от него выскользнула. Осторожненько так, чтобы не волновать его.

Пошла в гладилку. Там дверь металлическая и на замок изнутри запирается. На случай пожара. Ну, думаю, пожар-то еще когда будет, а я в случае чего запрусь тут, пусть друг друга убивают. Часа три-четыре просидела. Потом пить захотела, сил нет терпеть. Ну, думаю, рискну. Если они все еще в неадеквате, сумку возьму и слиняю по-тихому. На фиг надо на сумасшедших работать.

Вышла, крадусь по коридору. Слышу, в гостиной голоса. Подобралась на цыпочках, смотрю, Анатолий сидит на диване, Элеонору приобнял. А она плачет, заливается. И что-то шепчет не останавливаясь. Я еще чуть-чуть поближе подкралась и слушать стала. Элеонора говорит:

— Я ведь для тебя старалась. Думала, ты ругаться станешь. Кто ж знал, что так выйдет?

А он ей в ответ:

— Глупая ты у меня, Люсенька. Как дитя малое. Разве ж так люди поступают? Скотину дворовую и ту жалко, а тут единственная кровиночка.

Я не сразу поняла, о ком это они. Слушаю дальше. Элеонора в мужнин платок высморкалась и спрашивает:

— Как же быть теперь, Толь?

Я чуть на пол не рухнула. Сколько у них работаю, сколько сплетен про них знаю, а о том, что они могут друг друга нормальными, человеческими именами называть, и не догадывалась. Да, думаю, видно, дело и правда серьезное, раз до «Люсь» и «Толь» дошло. Анатолий, правда, принял это как должное.

— Поедем к нему, — говорит. — Навестим, узнаем, чем помочь можно. А после к себе позовем. Дом у нас большой. Наймем сиделку.

Странно, думаю, кому в семействе Крутцовых сиделка понадобилась. А Элеонора повеселела, на ноги вскочила. И заявляет:

— Сейчас Елену крикну, пусть сумки собирает.

Я задним ходом в сторону гладилки! Не хватало, думаю, чтобы они застукали, что я их подслушивала. Ну, ушла я, дверью хлопнула, будто только что из комнаты вышла. Элеонора уж мне навстречу спешит.

— Иди, — говорит, — сумку в больницу собирай. Пижаму положи, мыло, пасту зубную. И поесть собери. Все, что найдешь.

— Мужу вашему снова плохо? — прикинулась я, будто не понимаю, что речь не об Анатолии идет.

А она мне:

— Вещи нужны моему брату. С ним несчастье произошло. Хулиганы побили. Мы с Анатолием к нему сейчас поедем. А вы, Елена, комнату гостевую в порядок приведите. Чтобы к нашему приезду там все блестело, как в операционной. И пока брата не выпишут, прошу поддерживать ее в таком состоянии.