Секс, ложь и фото - Светлана Алешина

Но мне удалось-таки проскользнуть в подъезд, оказавшийся на редкость ухоженным. Нет, цветы на подоконниках отсутствовали, но было на удивление чисто и опрятно. Двери жильцов тоже не могли внушить ничего, кроме уважительного почтения и полного благонамеренных дум смирения. Высокие, отделанные дубовой рейкой или кожей. Я поднялась на третий этаж.

Готовая к любому повороту событий и сюрпризу, я позвонила в квартиру Белкиных. Дверь, отделанная буковой рейкой, почти мгновенно распахнулась. Причем я была избавлена от весьма унизительного допроса, которому хозяин дома обычно подвергает визитера.

На пороге стоял и с удивлением смотрел на меня высокий худощавый шатен в темно-синем костюме. Узкие лацканы однобортного пиджака и великолепный крой придавали костюму стильное изящество, говорившее, что его владелец знает толк в моде и заграничных изысках.

У молодого человека оказались упрямое выражение лица, крутой лоб, темные глаза под низкими бровями, породистый, с горбинкой, нос, хорошо очерченные губы и небольшая ямочка на подбородке. Его густые жесткие волосы были зачесаны назад.

— Добрый день, — улыбнулась я, — мне нужно поговорить с Белкиной Людмилой Николаевной.

Молодой человек с недоумением приподнял брови и удивленно улыбнулся в ответ.

— А вы кто? — полюбопытствовал он.

— Вот мое удостоверение, — я достала из сумки свои корочки и протянула парню.

Он лениво развернул удостоверение, опустил глаза и вернул мне.

— Боюсь, сейчас не время… — меланхолично произнес он и пожал плечами.

— Саша, кто там? — раздался из-за спины денди требовательный женский голос.

— Людмила Николаевна, тут с вами поговорить хотят, — осмелился крикнуть он в ответ.

— Кто-о? — продолжал вопрошать недовольный голос.

— Сотрудница еженедельника «Свидетель», Бойкова Ольга, — парень вопросительно взглянул на меня, — правильно?

Я кивнула, сопроводив свой жест благодарной улыбкой. Молодой человек ответил мне понимающим взглядом.

— А вы… — замялась я.

— Александр Георгиевич Марусев, — с благожелательным выражением лица доложился он, — протягивая руку.

— Ольга Юрьевна… Фамилию мою вы знаете…

— Как быстро все становится известным… — рассеянно произнес Александр.

— Ну что ты здесь… Я ничего не слышу, — стройная женщина в черной блузке и серой деловой юбке протиснулась между Сашей и косяком. — Вы ко мне?

Она буравила меня недоброжелательным взглядом близко посаженных карих глаз. Густо накрашенные ресницы сообщали этому взгляду тревожащую пристальность, и я поежилась. Светло-русые волосы Белкиной — я не сомневалась, что это была она, — слегка подвитыми блестящими прядями падали на плечи. Тонкие черты лица изумительно правильные. Несколько морщинок возле глаз и небольшая складка между густыми бровями ее совсем не портили.

«Красивая женщина», — оценила я.

— Это главный редактор газеты «Свидетель» Бойкова Ольга, — взял на себя труд представить меня Александр.

Он совсем не смотрел на Белкину, да и на меня тоже. Взгляд его растекся по противоположной стене озерцом тоскливого уныния. Видимо, ему надоело торчать в дверях и он потерял интерес к происходящему.

— Я никого не принимаю, — высокомерно объявила Белкина, глядя на меня в упор своими недоброй красоты глазами, — до свидания.

Она резко повернулась на каблуках, но здесь уже я предприняла усилия, чтобы ослабить ее сопротивление.

— Я была там, когда все это случилось.

— Что-о? — с яростным возмущением уставилась на меня Белкина. — Были? Где? Мне некогда!

Александр оживился. Теперь он не сводил с меня своих больших темных глаз.

— Когда убили Аркадия Сергеевича, — доходчиво пояснила я. — Убийца чудом меня не заметил.

— И что же? — не хотела понимать меня вдова Аркадия Сергеевича.

— Хочу найти убийцу, — со всей присущей мне прямолинейностью выпалила я, чувствуя, что щеки мои покрываются румянцем.

— А я-то здесь при чем? — язвительно усмехнулась Белкина, пренебрежительно передернув плечами.

— Мне нужно с вами поговорить, прямо сейчас. Вы можете оказать действенную помощь в разоблачении убийцы.

— Ой, не смешите, — нервно рассмеялась Белкина, — какое разоблачение?! Кто этим будет заниматься всерьез? Так, для галочки. А вы, — смерила она меня уничтожающим взглядом, — дешевых сенсаций для своей газетенки ищете. Или я не права?

Она перевела свой холодный насмешливый взгляд на Александра, как бы ища у него поддержки, но он невозмутимо глядел куда-то в сторону.

— Саша, — издала она капризный возглас, — закрывай дверь!

— Людмила Николаевна, — стараясь выглядеть максимально спокойной, сказала я, — понимаю, что вы чувствуете… Но, увы, время не терпит!

— Понимаете?! — прорычала Белкина, — да что вы можете понимать?! Папарацци!

Она вложила в последнее слово столько уничтожающего презрения и ненависти, что я едва удержалась, чтобы не плюнуть на всю эту затею с интервью.

— Вы не правы, — тихо, но четко выговорила я.

— А мне плевать — права, не права! — судорожно рассмеялась Белкина, — все, разговор окончен. Мы теряем время.

Она с гордой решимостью оскорбленного ангела оттолкнула Александра, хотя это было явно излишним жестом, и вернулась в квартиру.

Александр скосил на меня свои лукавые глаза.

— Я же говорил, что не время.

— В любом случае спасибо. И все-таки…

Александр отрицательно покачал головой.

— Боитесь? — наивно предположила я, имея тайное желание задеть его за живое.

— Да нет, просто знаю, что ничего хорошего из этого не выйдет.

— Это не что иное, как отговорка, — испытующе посмотрела я на него.

— А вы с характером, — удовлетворенно хмыкнул он, — допустим, я вас пропущу. Что я буду за это иметь?

— Коммерческий подход, — полупрезрительно улыбнулась я.

— Ну так я же коммерсант.

— Бизнесмен, — продолжала я пикироваться теперь уже с Александром.

— Вам претит иметь дело с бизнесменами? — насмешливо поинтересовался он. — Думаете, папарацци лучше?

— И те и другие делают свое дело, — краснея за собственное косноязычие, сказала я.

— Это верно.

— Вы работаете в «Металлоконструкции?» — спросила я. Александр вяло кивнул.

— А кем, если не секрет?

— Секрет, — улыбнулся он одними глазами.

— Саша, ну в конце-то концов! — снова раздался у него за спиной раздраженный голос Белкиной. — Сколько можно?