Питер да Москва - кровная вражда - Евгений Сухов

Леха нервно посмотрел на часы. Филат опаздывал уже на пять минут. С полным правом он мог бы сесть в машину и убраться восвояси. Возможно, так бы он и поступил, если бы Филат был ему без надобности. Он очень желал разобраться в тайнах, которые, будто бы липкая паутина, опутали весь город, а для этого следовало действовать заодно с представителем сходняка.

Когда-то за опоздание на стрелку серьезно наказывали: например, могли оштрафовать на крупную сумму. А в последнее время встречающиеся стороны стали допускать некоторую вольность – опоздание на двадцать минут не считалось большим грехом. Но тем не менее дожидаться слишком долго – более пятнадцати минут – Красный терпеть не мог, его репутация смотрящего может серьезно пошатнуться, если ожидание в порту чересчур затянется. Он даже не пытался скрывать того, что сильно нервничает.

Вновь глянув на часы, Красный решительно объявил:

– Ждем еще три минуты. Не сидеть же здесь нам до второго пришествия.

Его спутники, соглашаясь, кивнули. Им тоже было в тягость торчать в порту.

Опоздание нельзя было оправдать никакими причинами: ни автомобильной пробкой, ни третьей мировой войной. Правда, Красный нутром чувствовал: если Филат задержался, то, значит, что-то произошло – не физкультурой же он занимается с какой-нибудь симпатичной студенточкой с утра пораньше.

– Все! Пора! – бросил Красный и откинулся на спинку сиденья. Но он поторопился.

«Шевроле Блейзер» с московскими номерами выскочил из-за поворота на большой скорости и запрыгал по кочкам так резво, словно рвался к финишу престижных автогонок. Машина мчалась между металлических контейнеров. Мощные колеса уверенно уворачивались от выпирающих балок. «Мастак этот Глеб, ничего не скажешь!» – скривился Красный. Его водила так бы не сумел.

Мгновенно сбросив скорость, автомобиль остановился в нескольких метрах от «Мерседеса», словно натолкнулся на невидимую преграду. Быстро распахнулись двери, и чуть поспешнее, чем следовало бы, к «Мерседесу» затопал Филат в сопровождении верного Данилы-телохранителя.

В этот раз при встрече Красный не выражал особой радости, был подчеркнуто сдержан и перед ритуальным рукопожатием выразительно посмотрел на циферблат своего «Ролекса».

От Филата не ускользнул красноречивый жест. Он мрачно помотал головой, как бы давая понять, что всецело осознает вину, и произнес, слегка задерживая в своей руке ладонь Красного.

– Извини, по телефону говорил с Москвой, – честно признался Филат. – Ты в курсе, что вчера вечером…

– Да, знаю, – отозвался Красный. – Взорвали в личном автомобиле. Прямо у здания Горкомимущества. А ты у него ведь был вчера? – Красный исподлобья глянул на Филата.

– Был, – хмуро ответил Филат.

– Шустрый! Как это ты проник к Петру Васильевичу? В городе и двух дней не пробыл – а уже на прием попал… И смотри-ка, не успел от него выйти, как бедолагу грохнули!

Филат внимательно посмотрел на Алексея, пытаясь понять, что в этот момент у Красного на уме и как следует воспринимать его показное веселье – то ли как незлобивую шутку, то ли как тонкое предупреждение. Где-то в закоулках пдсознания промелькнула мысль: уж не Красный ли взорвал Петра Васильевича?

– Ладно, Филат, не бери в голову, – миролюбиво продолжал питерский смотрящий. – На Петре Тетерине свет клином не сошелся. Скоро и сам поймешь. Сейчас съездим кое-куда.

– И далеко?

– Нет, рядом. Сгоняем проветриться на Финский залив, – последовал беспристрастный ответ.

Не случайно Михалыч предупреждал, что с питерским смотрящим нужно держать ухо востро. Красный напоминал дрессированного медведя, от которого не знаешь, чего можно ожидать в следующую минуту: то ли послушного кульбита, ни то удара когтистой лапой по мордасам.

Филат почувствовал, что кулаки помимо его воли чуть сжались, и он произнес, слегка растягивая слова:

– Ну разве я могу отказаться от твоего приглашения?

– Вот и отлично!

Филат запоздало подумал о том, что никто не знает о его морской прогулке. Но его больше заботило другое: если ловушку для Тетерина приготовил Красный, то интересно знать, какие дьявольские козни он плетет на сей раз?

– Пойдем. Тут недалеко, – предложил Красный и, не оборачиваясь, двинулся навстречу стылому ветру.

Идти пришлось действительно недалеко: через каких-то триста метров они вышли к бухточке. Могучий гранитный причал уходил далеко в море. У дальнего конца гранитной стены виднелся белый прогулочный катер.

Алексей Красный уверенно зашагал по причалу, и под его ногами хрустко поскрипывал слежавшийся гравий.

– Вот и пришли: это мой катерок. На вид он, может быть, и неказистый, но дизеля у него реактивные – при желании на нем можно обставить любой сторожевой катер.

– Девочек на нем возить – класс! Девчата любят ветер и соленые брызги, – скривился в усмешке Филат.

– Для этих целей мы снимаем комфортабельный лайнер, – серьезно отреагировал Красный. – Знаешь ли, не люблю качку. Во время секса волна мешает…

– Это точно, – отозвался Филат, как будто всю юность провел в компании любвеобильных морячек.

– Эй, на яхте! – проорал Красный. – Ты что же не встречаешь?!

Из рубки тотчас показался заспанный мужчина в морской фуражке с золотой кокардой. Лицо худощавое, на носу очки. По виду совсем не сказать, что слуга бога морей Посейдона.

– Ну чего сердишься, шеф! – протрубил капитан. – И десять минут нельзя подремать? Я же не знал, когда ты подъедешь.

Голос у него, как и следовало предполагать, оказался трубным – такой в одно мгновение разбудит даже мертвых.

– Взгляни на него, Филат, ну чем не морской волк? Владимир Пантелеевич, капитан второго ранга в отставке, избороздил все моря и океаны вдоль и поперек. На Балтике он каждую бухту знает как свои пять пальцев. Тебе все разъяснили? – строго спросил Леха, быстро входя в роль хозяина.

Несмотря на все внешнее дружелюбие, он не допускал никакого панибратства или, как сказали бы боксеры, умело держал дистанцию. Немногие могли похвастаться тем, что хоть раз побывали дома у Лехи Красного в качестве гостей, и уж совсем невозможно было найти человека, который осмелился бы потрепать его по плечу.

– Конечно! Отправляемся сейчас?

– Да.

– Эй, команда! – крикнул Пантелеич. И тотчас из-за его крутых плеч показались два парня лет двадцати, очень похожие друг на друга: круглолицые, с румянцем во всю щеку. – Ослепли, что ли?! Подать трап, высокое начальство пожаловало!

Один из молодцов, тот, что повыше, завертел лебедку, и трос, натянувшись на стальной барабан, зашуршал, словно колеса автомобиля по рыхлому гравию. Трап плавно опустился к ногам Красного.

– Милости просим, – трогательно произнес кавторанг в отставке. По его лицу было видно, что он сожалеет о том, что Леха не уведомил о своем приезде заранее, а так наверняка испекли бы каравай да вручили дорогому гостю. – Если бы ты знал, Леша, как я рад тебя видеть!