Блог проказника домового - Дарья Донцова

– Вава, ты ничего не ешь, – обиженно протянула хозяйка, – не вкусно?

– Восхитительно, – покривил я душой, пытаясь разжевать одну «ракушку».

Всегда считал, что еду перед подачей на стол нужно пожарить или отварить. Правда, когда русский народ стал кататься в Италию, во всех ресторанах Москвы начали подавать рожки и иже с ними, приготовленные «al dente», то есть «на зубок», мягкие снаружи и чуть твердые внутри. Лично мне это нововведение не по нраву. Уж простите дурновкусие господина Подушкина, но мне более всего нравились советские макароны, толстые, с дырочкой внутри. Николетта не разрешала их покупать, называла пищей для плебса. А я от них был в восторге. Когда маленького Ваню вывозили на дачу в писательский поселок Переделкино, я первым делом летел к сторожихе тете Вере, та угощала меня моими любимыми макарошками, на которые выкладывала тушенку из банки. Поверьте, вкуснее я ничего не едал. Увы, Нюка сейчас подала нечто похожее на камни, сдобренные кисло-сладко-горькой подливкой.

– Ты не ешь, – простонала хозяйка.

Я мужественно проглотил один «кирпич», так и не разжевав его.

– Просто наслаждаюсь блюдом, вкушаю его, не торопясь.

Из кухни раздалось попискивание.

– Ой, – подскочила Нюка, – вкусный пирожок с творогом и…

Последнее слово мне расслышать не удалось, хозяйка улетела на кухню.

Я воровато огляделся по сторонам, взял тарелку, поставил ее перед Демьянкой и шепнул:

– Дорогая, выручай. Слопай быстрее. Отлично знаю, что тебя отчаянно ругают за воровство со стола. Но сейчас особая ситуация, я сам тебя угощаю, и тарелка-то стоит на полу. Начинай!

Псинка кинулась к еде, схватила одну «ракушку», секунду постояла, потом закашлялась и отбежала в сторону. Я поскучнел. Даже Демьянка, которая с удовольствием лопает все, что попадается на пути, отказалась от сего изыска. Чего уж тогда хотеть от меня? И что делать?

Взгляд упал на окно. Ощущая себя главным героем книги «Денискины рассказы» великолепного писателя Виктора Драгунского, я распахнул раму, живо выбросил на улицу ужин и сел к столу. Будучи первоклассником, я перечитывал истории про этого шаловливого паренька многократно и веселился от души. До сих пор помню, как Дениска вывалил в окно манную кашу.

– А вот и вкуснейший пирожок с творожно-каменючей начинкой, – объявила Нюка. – Вавочка, ты съел пасту? И как?

У меня слово «паста» всегда вызывает ассоциацию с зубами.

– Восхитительно, – соврал я.

– Правда? Не обманываешь? – с подозрением осведомилась Вероника.

– Потрясающе! – воскликнул я.

– Не верю, – всхлипнула Нюка, – когда человек в восторге, он найдет для похвалы много слов. Хочешь добавки?

– Нет, – быстро ответил я.

– Вот! – воскликнула повариха. – Ясно! Ты считаешь мою стряпню отвратительной, мерзкой, макароны развалились, подливка прокисла, мясо напоминает тряпку…

Там еще было мясо? Ни я, ни, что совсем уж удивительно, Демьянка говядины не почуяли. Лично мне пованивало рыбой. Ну почему женщины так любят говорить за мужчин, а потом обижаются на самой же сказанное. Знаете анекдот? «Милая, что у нас на ужин?» – «Приготовить не успела». – «Ну и ладно, пойду куплю шаурму». – «Фу, ее неизвестно из чего делают. Значит, из-за того, что я не приковалась к плите, ты отправишься за этой хренью? Намекаешь, что я тебя заставляю питаться дрянью? Из-за меня будешь есть лепешки с сомнительным мясом? Да в них начинка из собачатины. Ты злишься, что я заставляю тебя есть дворнягу? Собаку? Суку? Мама! Муж меня сукой назвал. Мама! Я с ним развожусь! Из-за того, что ему один раз в жизни вовремя жрачку не подали, он мне сказал: ты жирная, злобная, мерзкая, кривоногая, блохастая дворняга…» Вот и Нюка сейчас демонстрирует типично дамскую реакцию.