Добрые и сильные - Татьяна Рубцова

Володя Медведев поднялся с постели. Утром у него вынули катетер, гной перестал сочиться через трубку, и он, наконец, смог двигаться. Температура спала, испарина, признак слабости, прошла, он выздоравливал. Все еще ссутулившись, он вышел в коридор, нашел туалет, и, когда возвращался, столкнулся с Матвеем Карелиным.

— Ты? — Карелин быстро оглянулся. — Что ты здесь делаешь, ищейка?

— Лежу, — ответил Медведев.

— Здесь же платная. Разбогател, что ли?

— Разбогател.

— Нашей кровью? А я ведь здесь из-за тебя.

Медведев оценивающе посмотрел на заклеенное пластырем лицо Карелина.

— Это не я, — сказал он.

— Конечно, не ты. Это меня боксер ваш отделал. Олимпийский чемпион. Какого черта он у вас делает. Или вы ему за десятерых зарплату даете?

— За что?

— За работу.

— Нет, бил он тебя за что?

— Говорю же, за тебя. Закурить найдется?

Медведев машинально хлопнул по карманам запахивающегося больничного халата.

— Нет. Я только сегодня встал.

— А у меня в палате. Пойдем, покурим, побазарим.

— Пойдем.

— Я сейчас.

Медведев остался в коридоре ждать, прислонясь к стене.

— Вам нельзя долго стоять, — остановилась проходившая мимо медсестра. — Лягте сейчас же.

— Лягу, конечно лягу.

Тут из туалета вышел Карелин.

— Пошли. Мои хоромы вот, а где твои?

— Напротив.

— Не боишься соседства? Не говорил бы.

— Сам узнаешь, если захочешь.

— Запросто. Пошли.

Медсестра посмотрела вслед мужчинам, но при Карелине она как-то странно притихла и не сделала им ни одного замечания.

— А где твоя охрана? — спросил Медведев, входя в пустую палату с работающим телевизором.

— Во дворе и у ворот. Да еще и сама больница охраняется.

— Понятно.

Медведев сел на стул, а Карелин с размаха упал на кровать, потянулся к тумбочке и вытащил из ящика пачку «Опала».

— Такие куришь?

— Пойдет.

Медведев достал сигарету, поймал на лету зажигалку.

— Вы добрый? — спрашивала из телевизора Алина Роднина.

— Я? Ну, в какой-то степени, — смущенно отвечал прохожий, высокий мужчина в очках.

— Нельзя быть добрым в какой-то степени. Человек или добрый или нет. Так вы добрый?

— Абсолютно добрыми бывают только дауны. У них ума не хватает, чтобы быть злыми.

— Да, про нас с тобой этого не скажешь, — проговорил Карелин и переключил канал. — Как тебе Алина? Приударил бы за ней?

— Нужен я ей.

— Вот именно. А я с ней встречался. Недолго, правда.

— Что так?

— Уехать пришлось. Я же в Париже учиться поступал.

— И как?

— Никак. Пришлось вернуться.

— Бедолага.

— А сам-то. Тебе Париж и не снился наверное.

— Почему же. Был я там. Только ничего не видел.

— Это как?

— На соревнование ездил. Универсиада была для юниоров. Только гостиница и спортзал.

— И кто ты?

— Дзю-до занимался. До армии еще.

— Пацанчиком, значит. Тогда не считается.

Мужчины курили и говорили мирно и расслабленно.

— А тебя здорово отделали.

— Здорово.

— Это не я. Правда, не я. Кому-то другому ты дорогу перешел. Кому хвост прищемил?