Пепел сердца - Инна Бачинская

Федор промямлил, что пока не знает, работы невпроворот, нужно проверить, подготовить, проанализировать… то-се. Но ведь Новый год, возразил Савелий. Или ты с… ней? Я перезвоню, пообещал Федор и отключился. Называется, удрал.

Безо всякого удовольствия побродил он по залу и коридорам альма-матер, убедился, что, несмотря на столпотворение и гам, как на птичьем базаре, плюс дикая музыка, на вверенной ему территории все путем, и около полуночи с облегчением вместе с последним студиозусом оставил пределы учебного заведения. Выйдя на улицу, Федор с приятным удивлением заметил, что дождь прекратился и, кажется, похолодало, а в окружающем пространстве обозначился низ, звонкий от легкого морозца, и верх, где появилось небо и зажглись несколько мелких неярких еще звезд. И о чудо! В воздухе пролетали крупные сверкающие снежинки, которые уже выбелили тротуар, газоны, припаркованные автомобили и киоски. Мир на глазах становился чистым и радостным. Все это вкупе вызывало страстное желание жить и дышать, пробуждало неясные надежды и даже уверенность, что, может, все-таки обойдется… в смысле, рассосутся всякие проблемы, и все будет хорошо, как любит повторять Савелий.

Звякнул мобильный телефон Федора. Это была Ния.

– Федя, привет! Приходи завтра на ужин, у нас елка… ладно?

Голос Нии Федору не понравился.

– У тебя все в порядке? – спросил он озабоченно.

Она хмыкнула:

– В сложившихся обстоятельствах… в полном порядке. Придешь? Пожалуйста, Федя!

– Ты одна?

– Одна, если не считать известных тебе лиц.

– Может, у меня?

– Я хочу встретить Новый год у себя дома, Федя. Знаешь, мой дом – моя крепость. – В словах ее Федору почувствовалась горечь. – Кажется, дали погоду?

– Похоже, дали. И снег идет. Я на улице… у нас был новогодний вечер.

– В универе? – оживилась Ния. – Надо бы позвать меня! Я бы с удовольствием… честное слово!

– Хочешь, погуляем? На площади елка, я еще не видел. Заехать за тобой?

– Уже полночь! – Ния рассмеялась. – Я давно легла.

– Жаль, – вырвалось у Федора.

– Подожди… знаешь что? – Ния задумалась на миг. – Ладно, заезжай! Я сейчас оденусь. Умираю, хочу посмотреть на Деда Мороза! Сто лет не видела Деда Мороза…

…Они брели пустыми улицами, а вокруг были сверкающие снежные вихри, ночь и фиолетовые фонари. На площади стояла елка, на ней под невесомым сквознячком негромко шуршали громадные шары и гирлянды; Дед Мороз приободрился, Снегурочка повеселела.

– Ой, он подмигивает! – вскрикнула Ния. – Дед Мороз подмигнул! Смотри, Федя!

Федор рассмеялся. Давно ему не было так беззаботно. Он вспомнил свой побег на Магистерское озеро, свои мысли, свое прозрение: бери, что хочешь, а когда предъявят чек… ну что ж, тогда заплатишь. Мене, текел, фарес^[4]… только и всего. Исчислено, взвешено, предъявлено к оплате. Вот и вся премудрость. Вся житейская философия. Бери и плати. И не нужно усложнять. Мысль была проста и выразительна, как квадрат, нарисованный мелом на асфальте. Жизнь тоже проста и выразительна, как… как… тут мысль животворящая застопорилась, ибо понимал Федор, что жизнь далеко не проста, и не нужно быть философом, чтобы это постичь. Понимал-то понимал, но! Вокруг была волшебная зимняя ночь, горели призрачные фиолетовые фонари, сверкала елка, подмигивал Дед Мороз, улыбалась Снегурочка, смеялась Ния… время обратилось вспять, и нужно было только протянуть руку и взять! А потом заплатить цену. Когда берешь, не задумываешься, а будет ли она посильной, эта цена, бог с ней, с ценой, если хочется протянуть руку и взять! Будь проще, говорит капитан Коля Астахов. Вечно у тебя… проще будь, понял?

– Действительно, подмигивает! – Федор притянул ее к себе. Ния подставила губы. Поцелуй их был хорош. Он вспомнил, как они целовались в заснеженном парке, горел выморочный фонарь, летел косой снег, а они не могли оторваться друг от дружки…

– Хочешь в парк? – спросил он, одержимый желанием вернуться, весь уже там…

– Хочу!

Федор схватил ее за руку, и они побежали в парк. Город был пуст, бел и призрачен; людей не было, не было машин. Навстречу им попалась лишь рыжая бродячая собака – уступила дорогу и долго смотрела вслед, удивляясь и неуверенно виляя хвостом.

Аллеи и дорожки старинного парка были засыпаны снегом. Слабо блестели черные чугунные дула пушек; слабо светились золотые купола Спасителя и Святой Екатерины. Это был свой особый мир, заповедник, где столетиями ничего не меняется, в котором ничего не изменилось с тех пор, как они были здесь в последний раз, пятнадцать зим назад. Что такое пятнадцать зим в жизни тысячелетнего парка? Жалкий миг!

Ночь была светлая; река угадывалась под голубыми сугробами по дымящейся свинцовой полынье посередине; за рекой тянулись в бесконечность заснеженные луга, пропадали где-то там, за размытой гранью…

Они стояли у ажурной ограды и смотрели на реку. Они держались за руки и соприкасались плечами. Они вернулись. Им посчастливилось войти в ту же реку еще раз…

– Я замерзла, – прошептала Ния.

– Ко мне? – спросил Федор.

Она уткнулась головой ему в плечо…