Алые губки - мягкий дурман - Марина Серова

— Как зачем? Для моего расследования данный факт очень интересен. А вы не помните, как его зовут?

— Васька Червяков.

— А вы с ним в Тарасове никогда не пересекались?

— Нет. А что, он тоже здесь обосновался? — спросила Ольга Яковлевна.

Мне не понравилось, что Терентьева на каждый мой вопрос задавала свой. Я решила привести ее к порядку и спросила строго:

— Ольга Яковлевна, почему вы от меня скрыли, что ваша золовка Ксения в курсе моего расследования?

Ответа на этот вопрос сразу не последовало. Примерно такой реакции я и ожидала.

— Разве она знает? — наконец переспросила Ольга.

— Да. И не пытайтесь меня убедить, что вы об этом ничего не знаете!

— Нет, вообще-то я догадывалась, но не была уверена, — стала оправдываться Терентьева. — Ксения — девочка непредсказуемая и очень самоуверенная. Она позволяет себе делать то, что я в ее годы никогда себе не позволяла. Мне кажется, что Ксюша подслушала мой разговор с Лидусей. Танюша, скажите мне, она выкинула какой-нибудь фортель? Если Володя узнает…

— Что тогда будет? — не выдержав, спросила я.

— Он знает, что вы, Татьяна Александровна, — Ксюшин кумир, что его сестра спит и видит себя частным детективом. А поскольку он считает, что вы ошиблись насчет мужа Ларисы…

— То он меня терпеть не может, а Ксюшино желание стать частным детективом для него тоже неприемлемо, — продолжила я.

— Да, вы правы, — со вздохом сказала Ольга. — Поверьте, я не хотела вас обмануть, я просто забыла… Но что же она все-таки натворила?

— Так, ничего. Просто пришла ко мне домой и рассказала о своей мечте. А еще предложила помочь заставить Вахрушева раскошелиться.

— И что вы ей ответили? — озабоченно спросила Терентьева.

— Я ей отказала. Не волнуйтесь, мне кажется, что этот бзик у нее должен пройти. Влюбится в кого-нибудь и забудет о частном сыске.

— Да, наверное.

Я поняла, что Ольге Яковлевне разговор о Ксении не слишком приятен. Впрочем, и мне продолжать эту тему не хотелось, поэтому мы тут же попрощались.

Я прочно сидела на хвосте у красного «Форда», и мне показалось, что Васька направляется домой к Вахрушевым. Мы ехали по улице Московской в сторону Волги, и в конце концов, как я и предполагала, «Форд» свернул на улицу Лермонтова, а я остановилась на Музейной площади, чтобы не «засветиться».

Сначала я хотела немного выждать и подъехать к уже знакомому мне дому с другой стороны, но передумала. Я вдруг поняла, что мне надо заскочить к себе домой и послушать, были ли новые разговоры по телефону в квартире Вахрушевых. «Если Васька Рыжий поехал к сестре, значит, она дома, — размышляла я. — Здесь мне все равно ничего не услышать и не подсмотреть сквозь стены».

— А почему мы уезжаем отсюда, не дождавшись Ваську? — с недоумением спросил у меня Буренков. — Следили, следили за ним и вдруг выпускаем из поля зрения!

— Так надо! — Я не стала комментировать Витьке ход своих мыслей. — Если Рыжий тебе так нужен, подожди его около своего дома, наверняка Васька скоро туда подъедет.

— Ну уж нет! Я уже говорил тебе, что я не камикадзе.

Всю оставшуюся дорогу до моего дома мы молчали. Буренков был явно обижен, что я не ввела его в курс дела, а мне хотелось подумать. Но около моего подъезда Витька сразу оживился: возможно, вспомнил наши прежние встречи здесь, и у него появилась надежда, что подобное может повториться. Честно говоря, я в этом глубоко сомневалась — за последние три дня Витька меня сильно разочаровал.

* * *

— Танюша, может быть, я все-таки займусь обедом? Тебе обязательно надо покушать, — льстиво проговорил Буренков.

— Хорошо, можешь заглянуть в холодильник. Но, кроме заморозки, у меня ничего нет.

— Что-нибудь придумаю, — сказал Витька и, вымыв руки, направился на кухню.

Я закрылась в комнате и стала прослушивать телефонные разговоры Вахрушевых. Прежде всего я узнала, что Нина Федоровна на фабрику сегодня не ездила, а занималась маркетингом, не выходя из квартиры. Она обзванивала своих знакомых и предлагала им какой-то товар. Я поняла, что речь шла именно о том, что вывозится с фабрики по средам, зашитое в диваны или кресла, а не о самой мягкой мебели. Недаром вчера голос с азиатским акцентом просил Вахрушева передать привет жене. Нина Федоровна приняла его намек как руководство к действию и старалась на все сто процентов.

Я поняла, что у Вахрушевых своя клиентура, но в то же время существует и определенный график закупок. Товар был недешевым, и брать его про запас, выложив кругленькую сумму, осмеливались не многие. Точнее, из всех, кому позвонила Нинель, только один согласился сегодня же приобрести «свежую продукцию». Его звали Виктор Алексеевич.

Сочетание имени и отчества было самым заурядным, но мне показалось, что я его уже слышала в связи с Вахрушевыми. Я не могла целиком и полностью на этом сосредоточиться, потому что прослушивала разговоры дальше.

Один короткий звоночек меня очень заинтересовал. Домой позвонил Николай Константинович и сказал жене:

— Может быть, Ниночка, все-таки позвонить той женщине?

— Коля! Я своего мнения не изменю. Позвонив ей, ты раньше времени подставишь нас под удар. Похоже, ты этого не понимаешь!

— Может быть, но…

— Коля, все не так плохо! В конце концов мы же снимаем свои проценты!

— Лучше бы их не было, — ответил Николай Константинович и положил трубку.

После разговора с мужем Нинель позвонила братцу и попросила его приехать.

— Но мне же надо приводить в чувство того парня, — удивился Васька.

— Потом, это успеется. Сначала поедешь со мной в одно место.

— Ну ладно, скоро буду.

Звонки в квартире Вахрушевых прекратились, и у меня появилась возможность пообедать. Витька к тому времени уже закончил сервировку стола. Подогретый шашлык и обжаренные овощные смеси выглядели довольно аппетитно. Впервые за сегодняшний день я похвалила Буренкова.

Когда мы пили кофе, на Витькином мобильнике раздался звонок. Буренков вздрогнул, посмотрел на номер звонившего и, прежде чем ответить своему хозяину, обратился ко мне:

— Я не знаю, что ему сказать.

— Настаивай на нашей версии и сам требуй у него объяснений случившегося.

Витька перекрестился и ответил:

— Да, слушаю.

— Виктор! Ты вздумал меня обмануть? Что за игру ты со мной затеял?

— О чем вы? — непонимающе спросил Буренков. — По-моему, это вы со мной какую-то игру затеяли, а не я с вами!

— Зарываешься, поваренок! Забываешься, с кем разговариваешь! Ну об этом мы с тобой потом потолкуем… Сегодня сделаешь все так, как я тебе говорил, отправишься на фабрику…