Алые губки - мягкий дурман - Марина Серова

— Нет, я еще не ложился. Что-то случилось? — голос Николая Константиновича звучал неуверенно. Казалось, он находился в предчувствии беды и ему было не до сна.

— Дорогой, мне кажется, тебе надо расширять производство, — обладатель акцента сделал значительную паузу. — Ничего, если ты одну ночь не поспишь и подумаешь, как тебе завтра выполнить две нормы…

— Что?! — недовольно воскликнул Вахрушев. — А раньше предупредить нельзя было!? И так…

— Что такое, дорогой, у тебя возникли проблемы?

— Нет, нет, — заюлил Николай Константинович, но я поняла, что он имел в виду Буренкова.

— Вот и хорошо. Передавай от меня горячий привет своей дражайшей половине. А она, кстати, не спит?

— Спит, — моментально ответил Вахрушев.

— Ну тогда иди к ней. Уверен, Нинель подскажет тебе правильное решение.

Послышались короткие гудки.

Звонок оказался не слишком многословным, но очень содержательным. Я поняла, что Вахрушев находится в зависимости от только что звонившего ему человека, раз тот позволяет себе звонить в ночное время и давать рекомендации. Мне показалось, что говоривший с акцентом мужчина неспроста поинтересовался Нинелью: либо он считал ее гораздо умнее и предприимчивее Вахрушева, либо Николая Константиновича шантажировали его женой. В словах собеседника Вахрушева явно содержался какой-то подтекст, их нельзя было понимать буквально. Только одно было ясно: завтра Вахрушеву предлагалось сделать две нормы.

Я знала, что по средам после дневной смены на фабрике шла таинственная погрузка мягкой мебели. Вот к такой и должен был подъехать Буренков, а он, ничего не зная, приперся в понедельник.

Я обдумывала и обыгрывала ситуацию со всех сторон и вдруг поняла, что мне катастрофически не хватает времени до завтрашнего вечера, но его слишком много до следующей среды. Мне совершенно не хотелось тратить на это дело еще одну неделю. Так долго я не занималась даже громкими убийствами, а уж посвятить столько времени алиментщику Вахрушеву — да это ж не уважать себя!

Тем не менее я решила лечь спать, ночью все равно нельзя ничего предпринять, а потому стоило просто хорошенько выспаться. Я чувствовала, что завтра мне придется выжимать из каждого часа как минимум семьдесят минут, если не более. Я завела будильник, выключила свет и легла в постель…

* * *

Я выбежала из дома в восьмом часу утра, открыла машину, села за руль и вдруг увидела на передней панели фотографию Витьки Буренкова. Уж теперь, после разговора с Ксенией Терентьевой, новых сюрпризов от нее я не ожидала! Девчонка явно переигрывала, а потому начала меня раздражать. Я решила, как только выдастся свободная минутка, позвонить Ольге Яковлевне и серьезно поговорить с ней о Ксении, спросить, почему она скрыла, что золовка в курсе моего расследования, и потребовать, чтобы родственники ее урезонили.

А пока я ехала на свою вторую квартиру, где заточила Буренкова. На сегодняшний день я отводила ему очень большую роль. Дверь квартиры я открыла почти неслышно. Но каково же было мое изумление, когда в прихожей меня встретили два человека: Витька и Ксения! Он выглядел виновато и даже жалко, а она… она смотрела на меня с видом триумфатора, вызывая во мне растущую волну негодования. Из кухни выбежал бультерьер по кличке Лорд, а коротко стриженная брюнетка Ксения на моих глазах стала превращаться в рыжеволосую Нинель…

В этот момент зазвонил будильник. Я отчетливо запомнила сон, который явился как бы продолжением моих раздумий. Со мной такое случалось и раньше — во сне я видела то, о чем думала вечером, но отнюдь не ответы на неразрешимые вопросы. Предсказывать будущее мне помогали только мои магические двенадцатигранные кости. Я верила им безоговорочно, поэтому не сомневалась, что мое расследование будет успешным и надолго не затянется, а молодая, да ранняя Ксения всего лишь блефует.