Генералы шального азарта - Евгений Сухов

– Ага. Стало быть, вы по другой части?

– Именно, – улыбнулся Огонь-Догановский.

– Карты, – медленно произнес полицеймейстер Данзас.

Алексей Васильевич согласно кивнул головой:

– Именно. Карты – моя страсть с детства…

– Ну, хорошо, – стер с лица улыбку Якоб Карлович. – Мой визит к вам связан с началом официального дознания по уголовному делу о мошенничестве. Так что имейте это в виду.

– Я, конечно, буду иметь это в виду, но позвольте спросить, по какому такому делу? И в отношении кого?

– В отношении вас, милейший, – отчеканил каждую букву в словах полицеймейстер Данзас.

– Меня?!

– Вы удивлены? Именно вас, – снова в упор посмотрел на собеседника Якоб Карлович. – Вы со своим подельником господином Давыдовским ввели в заблуждение с целью извлечения противузаконной прибыли господина Гвоздя Ивана Трифоновича, владельца лучшего трактира в Поречье. Заблуждение это состояло в том, что вы и господин Давыдовский выдавали указанному господину Гвоздю обыкновенную дворовую собаку за породистого пса. Конкретно, за брюссельского гриффона. И продали его господину Гвоздю за двести рублей, как этого самого гриффона, хотя красная цена этому псу – две копейки без полушки. А потому, милостивый сударь, я принужден открыть против вас обоих уголовное дело, которое, согласно Уложению о…

– Простите, а господин Гвоздь – это кто?

– Я уже сказал: господин Гвоздь, Иван Трофимович, держатель и владелец трактира в городе Поречье. Лучшего трактира, заметьте.

– Но я не знаю никакого Гвоздя, – развел руками Алексей Васильевич с крайним удивлением на лице.

– Так уж и не знаете? – прищурился Якоб Карлович.

– Так уж и не знаю, – упорствовал Огонь-Догановский.

– Ну, впрочем, вы его можете и не знать, – согласно произнес полицеймейстер Данзас. – В конце концов, чтобы продать шелудивого бездомного пса как породистого, вовсе не обязательно спрашивать фамилию покупателя. Верно ведь, сударь?

– Да кто ж ему продал этого пса? – поднял брови Огонь-Догановский.

– Да вы и продали, Алексей Васильевич, – ласково улыбнулся собеседнику Якоб Карлович. – И запирательство в этом деле может только усугубить ваше положение…

– Простите, но я не бываю в трактирах города Поречье, – заявил полицеймейстеру Огонь-Догановский. – У меня свой повар, и я предпочитаю кушать исключительно домашнюю еду. А в Смоленске, когда я там бываю, то обедаю только в ресторации «Фелиция». Там замечательные царская уха и расстегайчики…

– Вы хотите сказать, что никогда не посещали ни одного трактира в Поречье? – сказал Якоб Карлович.

– Именно так, – позволил себе усмехнуться Огонь-Догановский. И полицеймейстер понял, почему тот усмехнулся…

Черт побери! Как же он об этом не подумал? Ведь мошенник приходил в трактир к Гвоздю в обличье опустившегося старика. И Гвоздь на очной ставке просто не признает в этом старике, игравшем роль бывшего спившегося чиновника, столбового дворянина Огонь-Догановского!

Якоб Карлович с ненавистью посмотрел на собеседника. Он был серьезен, но в глазах его прыгали насмешливые искорки.

Как же его прижучить? Да никак…

– Значит, вы не продавали бездомную собаку Гвоздю? – уже без всякой надежды спросил полицеймейстер Данзас.

– Нет, не продавал, – спокойно ответил Алексей Васильевич.

– И господин Давыдовский, ваш приятель, не говорил трактирщику, что эта собака ценной и редкой породы? – попробовал реализовать свой последний шанс Якоб Карлович.

– Может, и говорил, – пожал плечами Огонь-Догановский. – Но он вполне мог и ошибиться…

– Значит, ошибиться? – спросил полицеймейстер, явно злясь.

– Да, всего лишь ошибиться, – повторился Алексей Васильевич. – Ведь он тоже, как и я, не является большим знатоком собак… А что, нынче за подобного рода ошибки уже привлекают к уголовной ответственности?

«Нет, не привлекают», – должен был ответить полицеймейстер. Конечно, ежели состоится суд, то ни судья, ни присяжные не признают виновными ни Огонь-Догановского, ни Давыдовского. Одного мошенника кабатчик не признает за приходившего к нему старика, а другой мошенник просто скажет, что ошибся. И преступного умысла у него, конечно, никакого не было…

Выскользнули. Оба выскользнули прямо из рук! Но он ведь обещал брату, что прищучит их…

– Хотите, Алексей Васильевич, я вам дам один очень ценный и искренний совет? – нарушил, наконец, затянувшуюся паузу Якоб Карлович.

– Извольте, я весь внимание, – просто ответил Огонь-Догановский.

– Уезжайте из губернии.

– Простите? – словно бы не понял слов полицеймейстера Алексей Васильевич.

– Я советую вам и вашему приятелю господину Давыдовскому покинуть Смоленскую губернию. И чем скорее, тем лучше.

– Вот как? – не по-доброму посмотрел на полицеймейстера Огонь-Догановский.

– Именно так, – подтвердил Якоб Карлович. – В противном случае мои люди будут ходить за вами по пятам. Ни часу, ни минуты вы не будете оставаться без присмотра. И через четверть часа после того, как вы совершите какое-нибудь новое противузаконное деяние, я буду об этом знать. И приду к вам уже более подготовленный, чем сегодня. Я буду для вас Всевидящим Оком, поверьте мне на слово, господин Огонь-Догановский.

Алексей Васильевич внимательно посмотрел в глаза полицеймейстера Данзаса.

– Ну что, вы верите мне? – спросил Якоб Карлович после недолгого молчания.

– Верю, – серьезно ответил Алексей Васильевич.

– Тогда разрешите откланяться, – сказал полицеймейстер Данзас. – Прощайте.

– Прощайте, – эхом отозвался Огонь-Догановский с печатью раздумий на лице.

И в самом деле, подумать было о чем…

* * *

– Ну, и что будем делать? – спросил Давыдовский, выслушав рассказ Алексея Васильевича о посещении его полицеймейстером Данзасом.

– Это я тебя хотел спросить, Пал Иваныч, – ответил Огонь-Догановский.

– А насколько были серьезны слова легавого? – поинтересовался «граф».

– Серьезнее не бывает, – ответил Алексей Васильевич.

– Ну, тогда я считаю, что следует внять совету господина полицеймейстера, – сказал Давыдовский. – Жизни у нас здесь явно не будет. И ежели мы в чем промахнемся – он тут же прижмет нас…

– Я тоже так думаю, – согласился с приятелем Огонь-Догановский. – Не будет нам здесь житья. Уперся он. Глаз с нас не спустит. Малейший прокол – и отправимся мы с тобой туда, куда Макар телят не гонял.

– Значит, едем? – весело посмотрел на Алексея Васильевича «граф».

– Едем, – коротко ответил Огонь-Догановский.