Если друг оказался глюк - Михаил Серегин

– Правда? – вопрошал на это он.

– Конечно, правда! – заверяла его она.

– И мне тоже, кроме Саши, никто не нужен! – заявила крепко захмелевшая Маруся. – Я, когда те проклятые снимки увидела, думала, что с ума сойду! А сегодня, когда муж в город уехал, а я решила, что он к этой стерве отправился, даже жить не хотела! – чуть не расплакалась она. – Хорошо, что Лариса пришла и мне помогла! А то и не знаю, чем бы все кончилось!

– Не ищите, да не обрящете! – назидательным тоном заявил я, пока самый трезвый в этой компании. – Или забыли, что спрос рождает предложение? Вот будете подозревать нас во всех смертных грехах, сами беду и накличете!

– Никогда! – решительно заявил Богданов. – Никогда не буду в тебе сомневаться! – И полез к Ларисе целоваться.

– Саша! Я тебя так люблю! Так люблю! – лепетала окончательно пьяная Маруся. – Я без тебя умру!

– Верю! – самым твердым тоном ответил я, чтобы ее успокоить, и она подлезла ко мне под руку и прижалась.

Одним словом, за столом воцарились всеобщий мир и согласие. Мы так дружно сидели, что не хотелось расходиться, хотя время было уже за полночь. Виски кончился, и Сергей Сергеевич решил сходить домой еще за одной бутылкой, чтобы продолжить застолье. Он до того неуверенно держался на своих длинных ногах, что я, хоть и почувствовал, что к этому моменту тоже здорово хватил лишнего, вызвался его проводить – когда же мужикам спиртного было много? Мы с ним вышли в сад и тут же услышали, что на участке Афонина происходила какая-то непонятная возня, а потом раздался до омерзения знакомый мне гнусный, характерный смех. Зараза заходилась лаем от злости, что означало, что ее хозяин еще не вернулся.

– Он там! – сказал я Богданову, ткнув пальцем в сторону забора.

– Афонин? – не понял он.

– Нет! Зверь-вредитель! – объяснил я. – Этот гад опять там бесчинствует!

– Ну и пусть! – решительно заявил на это Сергей Сергеевич. – Так ему и надо!

– Зверю? – удивился я.

– А-фо-ни-ну! – по слогам выговорил Богданов.

– Нет! Так нельзя! – возразил я. – Мы же все-таки соседи! Мы должны помогать друг другу!

– Зря! – твердо стоял на своем Сергей Сергеевич, очень нетвердо стоявший на ногах.

– Надо! – с пьяной решимостью сказал я. – Я пойду его ловить!

– Я тебе помогу! – с не менее пьяной логичностью заявил Сергей Сергеевич.

– Нет! Ты тут будешь в засаде! – объяснил я, все-таки сообразив, что помощник из него будет еще тот – он сам нуждался в моей помощи! – Ты лучше помоги мне через забор перелезть!

– Всегда пожалуйста! – охотно согласился Богданов.

Мы с ним напрямик направились к забору, не обращая внимания на то, что шагаем по Марусиным грядкам – нам было не до таких мелочей, мы на подвиг шли! Богданов помог мне перевалить через забор, и я кулем свалился уже на чужую территорию. Зараза, почуявшая знакомый запах – я все-таки периодически захаживал к Виктору Петровичу, – решила, что пришла подмога, и принялась надрываться с новой силой, так что ее лай уже просто резал уши. Поднявшись, я направился туда, откуда слышались непонятные звуки, и вдруг увидел возле клеток с кроликами какую-то копошащуюся там странную тварь.

– Так вот ты какой, барабашка! – прошептал я и стал к ней или к нему подкрадываться.

Я уже протянул руку, чтобы схватить ее, но она отпрыгнула в сторону, а я, потеряв равновесие, бухнулся на землю и тут же заорал во весь голос – это я попал в один из расставленных Куркулем капканов! Испугавшись моего вопля, тварь проворно скрылась в неизвестном направлении, а я, протрезвевший от боли, остался сидеть на земле, как последний дурак, под аккомпанемент неистового лая уже сходившей от злобы с ума Заразы.

Естественно, что такой шум не мог остаться незамеченным, и из своих домов тут же высыпали соседи, чьи нервы были уже в клочья измочалены непрекращающимися приключениями в нашем некогда спокойном поселке. Объясняться с ними в очередной раз у меня не было ни малейшего желания, а у них, как я подозревал, тоже не было ни малейшего желания, а еще и терпения, чтобы меня выслушать, и я, не без основания полагая, что меня просто линчуют, дал деру, благо утренняя тренировка под бдительным присмотром вооруженного хлыстом дрессировщика не прошла для меня даром – и я быстро восстановил былые навыки.

Я изо всех сил, как удиравший от волков сайгак, несся по проезду между дачами – хорошо еще, что капкан был не очень тяжелый, – стремясь как можно быстрее оказаться в безопасном месте, каковым, с моей точки зрения, являлось озеро с его густо заросшими берегами. Следом за мной, свистя и улюлюкая, мчалась дачная публика, потрясая тем, кто что успел прихватить из домашней утвари или садово-огородного инвентаря. Не исключаю, что кое-кто мог и осиновым колом вооружиться, чтобы уже наверняка пришибить нечистую силу. Мне все-таки удалось оторваться, и я забился в гущу растущего на самом берегу кустарника, оказавшись при этом по пояс в воде. Боясь шелохнуться, я переждал там, когда разъярившиеся от неудачи люди угомонятся и разойдутся по домам, и только потом с большим трудом сумел снять с себя капкан, который со злости утопил. Однако высунуть нос наружу я не рискнул и с содроганием, причем не только от нервов, но и от холода, потому что стоять в воде было довольно-таки зябко, представил себе, что, возможно, придется проторчать здесь до утра.