Четвертый лишний - Владимир Колычев

– Это тебе Слава четвертую стадию э-э… особой одаренности присвоил? – Алла снова переключилась на Таю.

– Диссертационный совет с этим не согласился, и присвоил Таисии ученую степень кандидата исторических наук… Ты там когда защищаешься?

– От кого? – не поняла Алла.

– От глупости!.. Хватит чушь нести, мы не дома!

– Это я чушь несу?!.. А если эта сука убила моего Славу?

– Здесь только одна сука! – Трофим схватил Аллу за руку. – И ей уже пора отсюда! – Другой рукой он открыл дверь, собираясь вытолкать ее из палаты, но Алла уперлась.

– Я знаю, ты вместе с ней убил Славу! И Мурата!..

– Это к Полыхаеву! Вы с ним – отличная пара!

Трофим сгреб Аллу в охапку, вынес из палаты, вернулся и плотно закрыл за собой дверь и подпер ее своим телом.

– Козел! – донеслось из коридора.

– Знаешь, как это называется? – спросил Трофим, стараясь держаться бодрячком. – Сжечь за собой все мосты!

– Это твоя бывшая жена!

– И я к ней точно уже не вернусь!

– Красивая.

Трофим и хотел сказать, что Тая еще красивей, но кто-то попытался открыть дверь.

– Да что это такое! – Он думал, что это Алла.

Но дверь толкнули с такой силой, что Трофим отлетел от нее метра на два, Таю чуть с ног не сбил. А в палату входила Ольга Романовна. Как будто бульдозер с маршрута сбился, не туда заехал, глаза ее светились, как ветровые стекла автомобиля на солнце, выщипанные брови были похожи на щетки дворников. Глядя на нее, Трофим испытал неуемное желание вернуться в койку, лечь и закрыть глаза. Ощущение нереальности происходящего снова навалилось на него. Сначала Шевелев, потом Алла, теперь вот госпожа Аврамова – все в одно время, но из параллельных реальностей.

– И кто здесь умирающий лебедь? – с напускным весельем спросила женщина.

Трофим кивнул, глядя на нее. И Алла, и Аврамова начали с одного и того же, а врачей не видно, и медсестры не показываются, как будто не больница это, а проходной двор. Проходной двор на перекрестке параллельных миров больного сознания.

– Шею будете скручивать или сразу топором? – спросил он.

– Ну зачем же топором? Заживо сварим!.. Шучу, конечно!.. Но если честно!.. – Ольга Романовна грозно нахмурила брови. – Если честно, ты получил то, что заслужил!

– Не трогал я вашего Роберта.

– А твои дружки?

– Мои дружки…

– И меня Трофим не обижал, – вступилась за Крупицына Тая.

– Может, он потому и жив до сих пор? – спросила Аврамова.

Трофим опустился на койку, пальцами сжал виски.

Если абсурдность ситуации способна увеличивать внутричерепное давление, то у него сейчас развалится голова. Или сама по себе развалится, или от выстрела в упор. Сейчас появится воображаемый киллер… А может, Трофим уже давно там, где все воображаемое? Может, он уже в ином мире? Крупицын вдруг понял, что сходит с ума. И еще сильней надавил на виски. Если вдруг он все-таки жив и находится в нормальном измерении, нужно держаться, не давать своему сознанию воли. Нельзя ему в психушку. Если в обычной больнице такой дурдом, не трудно представить, какой там бедлам…

– Где ваш Костя? – спросила Тая.

Трофим кивнул, передавая ей право вести разговор с Ольгой Романовной.

– Арестовали Костю… – вздохнула женщина, показав на Трофима пальцем. – Задержали! За нанесение тяжких телесных!..

– И что вам нужно? – Тая не стеснялась спрашивать в лоб.

– Чтобы ты заявление свое забрал, – сказала Аврамова, глядя на Трофима.

– А мы с вами на «ты»? – раздраженно спросил он.

– Заберете заявление? – немного подумав, спросила женщина.

– Дело не в заявлении… – пожал плечами Трофим.

На Костю он не заявлял, но дело могли завести без его участия. Наверное. Хотя вряд ли. Возможно, Костю задержали по делу об убийстве Муратова. И Кислицына. Или Волынцов подсуетился, или Полыхаев.

– Дело в том, что ваш сын мог убить моих друзей. Или ваш сын, или Костя. Скорее всего, думают на Костю.

Был еще и другой вариант. Трофим действительно мог находиться в плену бредовых видений и сейчас разговаривал не с Ольгой Романовной, а с ее галлюцинацией. Объяснение тому простое. Действительно, зачем реальной Аврамовой его о чем-то просить, когда в драке Трофим начал первым, автомобильный регистратор тому свидетель? Да и Полыхаев не станет связываться с Ольгой Романовной, когда все можно свалить на Трофима.

– Не было никакой драки с Костей, не бил он тебя… вас, – Аврамова требовательно смотрела ему в глаза.

– Была драка. И с Костей должны разобраться! – В такой ситуации Трофим просто обязан был упереться, что называется, рогом.

– Или с работы вылетишь! – пригрозила вдруг женщина, вынимая из сумочки телефон.

Трофим глянул на Таю, взывая о помощи, пусть скажет, что у него с головой все в порядке. Лишь бы только молодая женщина не растаяла в пелене бреда. А вот Ольга Романовна может исчезнуть, ей давно уже пора.

Но Аврамова не исчезала, она торопливо набрала номер, дождалась ответа.

– Алексей Данилович… – сказала, не здороваясь, она. И почти сразу же передала трубку Трофиму.

– Крупицын? – небрежным тоном спросил исполнительный директор его компании.

– Да, Алексей Данилович! – ответил Трофим, удивленно глянув на Ольгу Романовну.

Та тихонько фыркнула, поймав его взгляд. Мол, знай наших!..

– Как здоровье, Крупицын? – небрежно спросил Поливанов.

– Спасибо, хорошо… Завтра буду на объекте! – немного подумав, решился Трофим.

Похоже, он действительно блуждал в бредовых потемках сознания, нормальный Поливанов просто не мог позвонить ему в нормальной реальности, тем более с подачи ненормальной Аврамовой. В такой ситуации обещания значения не имеют. А если вдруг ему действительно пора выписываться. На работе он мог погибнуть с такой же вероятностью, как и в больнице. А голова уже не кружится, туман в сознании к утру рассеется.

– Я слышал, у тебя проблемы в личной жизни?

– Ну как проблемы…

– Убить тебя хотят!

– Это вилами по воде…

– Давай так, Крупицын, проект ты закруглил, остальное там без тебя закончим.

А ты со вчерашнего дня в отпуске, если за три недели не убьют, возвращайся. Там у нас как раз новый проект намечается…

– Спасибо, Алексей Данилович!

– Да, и с Ольгой Романовной будь повежливей, она человек нужный…

На этом разговор и закончился. Прощаться Поливанов не стал, просто разъединил связь. А Трофим задумался, глядя на телефон в руке. Сюрреалистичность ситуации просто зашкаливала.