Большой куш нищей герцогини - Дарья Донцова

– Чем холоп отличается от аристократа? – нараспев произнесла Лукреция. – Первый очень зависит от денег. Нет у него средств? Лизоблюд станет до приторности угодлив с богатым человеком, засыплет комплиментами его, жену, детей, поцелует лапку хозяйской собачке. Он покажется милейшим, покорнейшим… Но как только к прихвостню в руки упадет большая сумма и вы окажетесь беднее его, куда только денется его любовь. Спесивый индюк вас даже на порог к себе не пустит.

– Холоп – состояние души, а не социальный статус, – уточнил Альберт, – нищий в рубище, тот, кто стоит на паперти, может оказаться подлинным аристократом, добрым, смиренным человеком. А несметно богатый индивидуум – холопом. Для благородной личности деньги не являются основным показателем успеха и свидетельством порядочности. Лично для меня кое-кто из сильных мира сего нерукопожатен. Лампи, я понятно объясняю?

Я кивнула.

– Более чем.

– Валерия Ивановича Цапкина со мной свел Руди Бородин, – начал рассказ Альберт, – он сказал: «Берти, вроде у него есть немалые деньги, но он человек не нашего круга. С людоедски примитивными понятиями. Поговори с ним. Если он тебе не понравится, не сердись. Сам знаешь, в каких я обстоятельствах. Взял с Цапкина гонорар за встречу с тобой».

– Ну, и молодец, что заработал, – похвалил я приятеля.

Берти закашлялся, я терпеливо ждала, когда он продолжит рассказ, и вскоре узнала всю историю.

Нуаре согласился пообщаться с Цапкиным, а тот представил список своих желаний. Аппетит у Валерия Ивановича был поболе, чем у Гаргантюа: выгнать соседку, сделать коммунальную квартиру его собственностью, купить дачу в престижном месте, да не на шести сотках, стать владельцем автомобиля, получить хорошо оплачиваемую работу с командировками за границу.

Нуаре изучил список и сказал:

– Возможно все. Вопрос лишь в оплате.

– На этот счет не беспокойтесь, – заверил Валерий, – там еще кое-что есть, переверните лист.

Альберт послушался и увидел перечень: «Норковая женская шуба и шапка. Мужская ушанка из ондатры. Дубленка, портфель „дипломат“, импортные сигареты, блок американской жвачки».

Альберту Алексеевичу стало противно, потом это чувство сменила жалость.

– Деньги есть, – повторил Цапкин, – вы начинайте, на первом месте квартира. Как только старуху вон отправите, я отдам деньги за услугу.

– Я работаю исключительно со стопроцентной предоплатой, – предупредил Берти.

Клиент открыл портфель, достал коробочку и выложил на стол пару камней, при виде которых у Берти, в юности мечтавшего стать ювелиром, дух захватило.

– Можете это продать? – спросил заказчик.

– Постараюсь, – ответил Альберт, – это и есть ваша плата?

– Не нравится? – ощерился Цапкин.

– Наоборот, – возразил князь, – они прекрасны. Но я не хочу ни малейших трений с милицией. Займусь бриллиантами только после того, как вы объясните откуда они у вас.

– От бабки остались, – спокойно ответил посетитель, – она их в коробке хранила. Старуха недавно умерла, она часто говорила, что камушки очень ценные. Ей их подарила перед смертью женщина, у которой бабуля хозяйство вела.

Альберт осторожно взял один кристалл.

– Поступим так. Я покажу бриллиант знающему человеку. Если он подтвердит его подлинность и отсутствие кровавого следа за ним, тогда я реализую все камни. Предупреждаю: расписок я не составляю.

После ухода Цапкина Берти поехал к близкому другу Антону, продемонстрировал ему камень. Ювелир пришел в восторг.

– Роскошный бриллиант.

– А что это к нему приделано? – спросил Берти. – Светло-синее, сверху.

– Голубой янтарь, – ответил Антон.

– Впервые о таком слышу, – удивился Нуаре.

– Редкое чудо природы, – забубнил ювелир, – думаю, этому комплекту очень много лет. Никогда не встречал такую работу. Не понимаю, как соединили камни. Янтарь сидит шапочкой на бриллианте. Ни я и никто из тех, с кем я знаком, не может выполнить нечто подобное. Посиди-ка смирно.

Антон оделся и убежал. Через полчаса он вернулся с худеньким стариком. Тот вставил в глаз лупу, посмотрел на то, что принес Берти, и мягко спросил:

– Молодой человек, откуда это у вас?

– Клиент принес, – не соврал Нуаре, – попросил продать. А что?

Старик отвел взгляд в сторону.

– Олег Ефимович, расскажите, – заныл Антон, – Альберт вам заплатит за информацию.

Берти вытащил кошелек, дед спрятал купюры и заговорил:

– Подробностей я не знаю. В середине двадцатого века в Москву приехала выставка драгоценных камней, частная коллекция американца, который не раскрывал своего имени. Естественно, на нее были оформлены все страховые документы. Наиболее ценными экспонатами являлись камни времен инков, они были в украшениях, которые предположительно носили наиболее знатные люди. Потом раритеты исчезли из музея, их попросту украли, да так и не нашли. Как камни попали к американцу? Никто не знает. И точной уверенности в том, что невероятной красоты бриллианты-изумруды-рубины и впрямь носили те, кто управлял государством инков, нет. Ювелирные шедевры: ожерелья, тиары, браслеты, колье имели оправы. А коллекционер представил только камни. Специалисты пребывали в уверенности, что их просто вынули из золотых оправ. Они пропали ночью накануне перевозки камней из выставочного зала в аэропорт для возвращения владельцу.

Понятное дело, что разразился скандал. Страховая компания потребовала от советской стороны провести расследование. Некоторое время сыщики шли по следу. Основными подозреваемыми стали два охранника музея и научный сотрудник. Но когда с ними попытались связаться, оказалось, что все трое исчезли. За их семьями установили тайное наблюдение, прослушивали телефоны, но безрезультатно. Вскоре стало понятно, что жены и дети ничего не знают, мужчины с ними не связываются. Мало-помалу у следствия возникла уверенность, что план похищения разработал научный сотрудник, а охранники его осуществили на практике.

Альберт взял чашку, сделал глоток кофе и продолжил:

– Лампи, не стану вас мучить рассказами, как хищной троице удалось украсть коллекцию. Главное сейчас другое: подозреваемые в преступлении бесследно исчезли. Скорей всего, они украли камни по заказу для какого-то коллекционера. Продать такие раритеты трудно. Они баснословно дорогие и приметные. Правда, в той коллекции были и менее ценные экспонаты: рубины, изумруды. Вот их можно было сбыть с рук. Просто надо знать кому и не соглашаться на маленькую цену.