Его считали подкаблучником - Владимир Колычев

Красивый дом у Жилкина, большой, с фигурной крышей из мягкой черепицы. Двор как с рекламного постера ландшафтно-дизайнерской фирмы.

Архаров уже был здесь. В прошлый раз ему открыл телохранитель Горохова, а сейчас к дому его вела экономка, приятная женщина лет сорока. Строгая, официальная, неприступная.

Но, как и прошлый раз, в дом он не попал. Экономка провела его в большую и уютную беседку.

– Чай, кофе? – сухо спросила женщина.

– Все равно. – Архаров пожал плечами.

А Бойков промолчал. Ему тоже все равно. Не чаевничать они сюда пришли.

– Тогда кофе! – сказала экономка и ушла.

– Как думаешь, Олег, что раньше подадут, кофе или хозяйку дома? – спросил Архаров.

– Кофе.

Алла Ивановна подтвердила это предположение. Она подала себя после кофе. Легкой, но не игривой походкой вышла из дома, впорхнула под крышу беседки.

Архаров с интересом смотрел на женщину. Четвертый десяток она разменяла лет пять назад, но для своего возраста выглядела неплохо. Красивая, женственная. В ее движениях просматривалась манерность. В глазах – голубые изюминки. Не халат на ней какой-нибудь, а стильное повседневное платье, подчеркивающее стройность ее фигуры. Чувствовалось, что женщина прихорашивалась, прежде чем выйти к гостям.

Но было видно, что Алла Ивановна запудривала следы похмелья. Да, не просто ей было пережить смерть любовника.

– Я не заставила вас ждать? – спросила она и сдержанно улыбнулась.

– По себе знаю, чем дольше спишь, тем трудней проснуться. Майор полиции Архаров, начальник отдела уголовного розыска!

Представляясь, он коснулся подбородком груди и двумя руками выдвинул плетеное кресло из-под стола. Алла Жилкина, конечно, хозяйка дома. Но все-таки именно майор полиции должен решать, кому стоять, а кому сидеть.

– Спасибо! А по мне видно, что я долго спала? – звонким, приятным для слуха голосом спросила она, опускаясь в кресло.

– Нет, вид у вас довольно свежий. Но у нас есть агентурные данные.

– Простите, что?

– Агентурные данные, – с покровительственной улыбкой повторил Архаров. – Нет, ваш брат еще не дал подписку о сотрудничестве, но уже многое нам рассказал. Даже о том, что вы вчера изрядно выпили с горя.

– Поверить не могу, что Паша мог вам это сказать! – В ее глазах запульсировали знаки вопроса, помноженные на восклицания.

А вдруг брат действительно раскололся по всем пунктам обвинений и подозрений? Как ей тогда быть?

– И тем не менее. Вы не подумайте, я вас нисколько не осуждаю. Как-никак погиб любимый мужчина.

– Кто? – Жилкина нахмурилась.

– А разве вы не встречались с Константином Дробовым?

– Когда-то у нас был роман.

– А ваш брат говорит, что вы поддерживали отношения с ним до самого последнего времени.

– Не знаю, не слышала, чтобы Павел это говорил.

– Я слышал, – спокойно сказал Архаров.

– Тогда зачем вы спрашиваете, если он вам все рассказал? – Жилкина проницательно глянула на него.

– Я не спрашиваю, а говорю о вашем любимом мужчине. Разве вы не оплакиваете Константина?

– Мне, конечно, жаль Костю.

– А его сестру? Вы ведь знаете, что с ней произошло?

– Хотите знать, осуждаю ли я брата? – Женщина ненадолго задумалась. – Да. Я просила его не связываться с Мариной. Бедная глупая девочка.

– Вы, конечно же, в курсе, что Дробов избил вашего брата?

– Ну, избил – это громко сказано. Но зуб да, вышиб.

– У Марины Дробовой был парень. Вашему брату досталось и от него.

– Не знаю. Может быть.

– Нам даже известно, как ваш брат отомстил этому парню.

Жилкина недовольно цокнула языком.

– Боюсь, мне придется повторить свой вопрос, – раздраженно сказала она. – Если вы все знаете, зачем спрашиваете?

– Так у нас в полиции заведено. Если человек признает свою вину, то мы все равно обязаны опросить всех, кто к этому причастен, – ответил Архаров.

– Какую вину? Мой брат не убивал Дробова. Я не знаю, кто это сделал.

– А кто сказал, что Дробова убил ваш брат? Вдруг мы подозреваем вас?

– Меня?! – ахнула Жилкина.

– Где вы находились двадцать девятого июня в период с тринадцати до пятнадцати часов по московскому времени?

– Я обязана отвечать на этот вопрос? – не на шутку разволновалась женщина.

– А вам есть что скрывать?

– Нет, нечего. Но если меня в чем-то обвиняют, то я буду говорить лишь со следователем и в присутствии адвоката. До свидания!