Оглянись на пороге - Георгий Ланской

— Ой, Алла Сергеевна в больнице, — заполошно ответила секретарша.

— В больнице? — испугалась Ольга. — А что с ней? Вроде бы недавно была здорова. Давление, наверное? Я сама так мучаюсь, что не обсказать…

— Да мы сами не в курсе. Дочка звонила, сказала — мама в травматологии. Не то упала, не то еще что. Телефон выключен, но, кажется, ничего серьезного…

Поблагодарив секретаршу, Ольга положила трубку и задумалась. Выведенная из строя Алла на роль Аники-воина никак не годилась. Выходит, биться против Натальи придется в одиночку.

Леля долго шаталась по квартире, словно медведица, прикидывая план действий, и уже под вечер, за пару часов до возвращения сына с работы, выпила для храбрости рюмочку клюквенной настойки и сняла трубку.

— Здравствуйте, девочки, — сказала она, как только на другом конце провода донеслось резкое «Да?». — А это Ольга Петровна. Как вы там? Не скучаете?

Выслушав восторженное кудахтанье, она произнесла сладким голосом:

— А я так соскучилась, так соскучилась. Пожалуй, завтра к вам зайду. Да и вопросик у меня один есть!

Сны после коньяка были тяжелыми, обволакивающими, как пыльные облака. В детстве, вытряхивая мусорный мешок старого пылесоса, Наталья наблюдала это явление. Рваные, смазанные хлопья пыли в окружении серых облаков, тяжело осыпающихся к низу. Сколько ни старайся, ни уворачивайся — будешь запорошена вся, и потом придется смахивать пыль с одежды. После каждого хлопка по платью вокруг появлялось серое марево, тяжелое и приставучее.

Алкогольные сны были такими же, потому Наталья крепких спиртных напитков не любила, предпочитая шампанское. И в голову бьет, и весело, и — что немаловажно — утром как огурец. Недаром гусары и мушкетеры его предпочитали и напивались в хлам. Это ж сколько надо было выжрать, чтобы упиться в мясо? Вот только Леха, приходивший уже третью ночь подряд, о благородном напитке постоянно забывал. Приходилось обеспечивать себя самой, но в тот злосчастный вечер она о «снарядах» забыла и, слушая Лехин рассказ, как он лупцевал несчастного Сережу, повизгивала от восторга, жмурилась и пила то, что было.

Потом она, как водится, «благодарила героя», и ей, отдававшейся грубоватому и непритязательному Лехе, было приятно и радостно осознавать, что нашелся герой, готовый встать на ее защиту. Снова и снова представляя, как мощный кулак валит Сергея с ног прямо в грязь, она ничего не могла с собой поделать, прыская и глупо хихикая. Леша, на котором она сидела верхом, шипел: «Тише! Тише!», но потом сам ржал в голос, будя спящую в соседней комнате Аленку.

Остатки коньяка под шоколадку допили прямо в постели, после чего Наталья заснула тяжелым беспокойным сном.

Будильник не то не прозвонил, не то она его не услышала, а проснулась лишь от резкого звонка в дверь. Леха почмокал губами, но так и не поднялся, только брови наморщил. Наталья посмотрела на часы и простонала. Ну вот, детский сад они безнадежно проспали. Аленка, голенькая, в одних трусиках, играла пустыми бутылками, выстраивая их в ряд. Пальцы, губы и бока дочки, а также голые коленки были извозюканы в шоколаде. Нашла, видать, остатки у кровати и быстро запихала в рот, засранка! В телевизоре скакали друг за другом серый кот и рыжий мышонок, лупили по мохнатым задницам, сбрасывали на головы наковальни и как ни в чем не бывало бежали дальше.

— Алена, — позвала Наталья шепотом. Ответа не было. Дочь расставляла бутылки и косилась в телевизор, не слыша мать. — Алена!..

Она обернулась, вытаращив глазенки, и снова уставилась в экран. Снова зазвенел звонок, а потом в дверь застучали, громко, требовательно.

— Тьфу, зараза, — выругалась Наталья, потянула валявшийся под Лешкой халат и, накинув его на голое тело, пошла к дверям. — Да иду я, кого там черти принесли!

Черти принесли участкового.

Она отшатнулась от неожиданности, заморгала испуганно и даже рот открыла, чтобы осведомиться о причине визита, но горло подвело в самый ответственный момент. Она вдохнула, закашлялась и беззвучно пошевелила губами, как выброшенная на берег рыбина. Участковый смотрел безучастно, холодными профессиональными глазами.

— Гражданка Иванцова? — строго спросил он и заглянул ей в вырез. Наталья запахнула халат и заморгала.

— Да… А в чем дело?

— Сигнал поступил, — весомо сказал тот и мотнул затылком. Злая хозяйка квартиры не сразу увидела за его спиной двух теток в одинаковых норковых шапках, пихорах с вытертыми линялыми воротниками, и даже выражения лиц у них были одинаково суровыми и брезгливыми.

— Па-азвольте пройти, — сказал участковый и, оттеснив ее в сторону, просочился в комнату. Тетки шагнули следом, с синхронной брезгливостью уставившись на разгромленную комнату, Леху, валявшегося на диване голой задницей кверху, батарею бутылок и Аленку, угвазданную шоколадом по самые брови.

— М-да, — сказала одна.

— Совершенно с вами согласна, — вздохнула другая. Обе повернулись к Наталье, смерив ее презрительным взглядом с ног до головы. Та покраснела еще сильнее, стянула полы халата и выпалила с яростью, больно отозвавшейся в ее похмельной голове:

— Вы кто такие вообще? Чего надо?

— И девочка неухоженная, — констатировала первая тетка, оглядев Аленку сверху вниз. — Впрочем, это неудивительно при такой-то матери… Налицо алкоголизм, опять же, неразборчивые половые связи. Вы посмотрите на нее, Фаина Леопольдовна, ребенок играет бутылками! И при этом ходит обкаканным. А матери и дела нет!

— Это не каки, а шоколад, — возразила Наталья и тут же увидела на попке дочери неаппетитный коричневый блин, слишком большой для шоколадного мазка.

— Постыдились бы, чему ребенка учите, — сказала вторая и ткнула пальцем в Лехину задницу. — Прикройте хоть, дите ведь смотрит.

Непутевая мамаша спохватилась и действительно бросилась к Лехе, заливисто храпящему и не реагирующему на внешние раздражители, накинула одеяло и повернулась к участковому и теткам, растопыривая скрюченные пальцы, как готовая к атаке кошка.

— Да вы что себе позволяете? — прошипела она. — Вломились в дом да еще указываете! Вы кто? Вы что?

— Гражданка, не ругайтесь. Мы, между прочим, при исполнении.

— При каком еще исполнении?

— При таком, — веско сказал участковый. — Пройдемте… на кухню, что ли. И паспорт приготовьте. Это ваш супруг?

— Где? — не поняла Наталья и только потом спохватилась: — Нет, не супруг.

Тетки победоносно переглянулись.

— Пройдемте, — кивнул полицейский и поперся на кухню, не разуваясь. Наталья зыркнула на теток, вытащила из комода паспорт и пошла за ним, морщась от слишком яркого света. Те направились следом.

— Могу я узнать, что происходит? — ядовито поинтересовалась Наталья. Участковый уселся за стол, раскрыл свою кожаную папочку. Тетки уместились на соседних табуретках, отчего для самой хозяйки места не осталось.